Александр Проханов - Громкая тишина

Меширову передали кисти, и он сам принялся — миллиметр за миллиметром — расчищать почву вокруг останков.

Вечер наступил незаметно.

Работу пришлось прекратить. Всем было ясно: при свете керосиновых ламп и электрических фонарей толку будет мало. Однако по палаткам расходились с сожалением. Очень уж впечатляющими оказались находки. Помимо остатков серебряного шитья, некогда украшавших шапку — истлевшую, а казалось — бесследно исчезнувшую, словно это была шапка-невидимка из волшебной сказки, в могиле были найдены две серьги из чистого золота с сапфирами и тяжелое резное ожерелье. Тоже золотое. Все вещи явно арабские, сработанные ювелирами, жившими во времена первых халифов.

Лагерь ликовал: находки из тех, которые сделали бы честь любой экспедиции.

Меширов, напротив, оставался сдержан. Не будучи арабистом, он относился к этим находкам как к исходному материалу, требующему дальнейших исследований. По его мнению, решительное слово было за специалистами из Кабула и Москвы. Сам же он ограничился лишь осторожными предположениями, что в версии Салеха есть рациональное зерно.

Ну а Салех? Салех был убежден, что останки принадлежали женщине, причина смерти которой, вероятнее всего, если это не явилось следствием серьезной травмы, останется неразгаданной. Захоронение, судя по всему, одиночное. Найденные предметы указывают на знатное происхождение умершей. А вот каким образом очутились они здесь — главный вопрос, и ответ на него более чем непрост, хотя именно в нем и заключен весь смысл. Очевидным представлялось и то, что украшения являли собой немалую художественную ценность — факт радующий.

До поздней ночи засиделись археологи в палатке профессора, разглядывая тонкую, филигранную резьбу по золоту: цветы, фигурки всадников, изящный декор оправы сапфиров. Наконец, выпив по кружке чаю, разошлись по своим палаткам.

Назавтра предстоял длинный день выматывающей работы. Главный день экспедиции, как считали все.

Прозябать в помощниках у гончара Али-Мухаммад, разумеется, не собирался. Не к лицу воину таскать воду, месить глину и убираться в доме подобно женщине. И что в результате? Ячменная лепешка, чашка кислого молока и полуголодное существование в холодной, темной, закопченной хижине?

Уже в первое утро он, всласть отоспавшись, отправился на берег узкой, шумной, бешено брызжущей пеной речки. Там отмылся, подстриг бороду, ногти, а заодно продумал план, как с пользой провести время, пока он будет жить в кишлаке.

Дядя подарил ему халат — пусть неказистый, зато прочный. Не очень-то щедрый дар, но с бедного старика, как со стриженого барана, больше ничего не возьмешь. Таким образом, чтобы выбраться из кишлака, ему прежде всего необходимо разжиться едой и одеждой.

В чем именно он нуждается? Конечно же, в запасе вяленого мяса, консервов, в паре хорошей обуви. Кроме того, для горных переходов где-то надлежало раздобыть крюки и веревку с карабинами. Раздобыть любыми, какими угодно путями.

С чего он должен начать? Сначала нужно высмотреть дома, где имеется то, без чего ему не обойтись. Потом надо будет осторожно выведать у археологов, какая ситуация в близлежащих районах. А дальше? Конечно же, уходить в горы — в сторону тайников, к деньгам. Пока же можно трудиться в лагере. Частью заработанных денег он, пожалуй, поделится со стариком. К тому же наверняка у археологов найдутся консервы. И лишние горные башмаки тоже можно выклянчить. А если не выклянчить, то украсть… Три-четыре дня, и он восстановит утраченные силы, а там — имея надежное снаряжение и провиант — он двинется в горы, не страшась никакого преследования. Он ведь знает сотни тайных троп и тысячи секретов — как пробраться незамеченным там, где видна каждая травинка, как миновать препятствия, кажущиеся неодолимыми, где добыть питьевую воду и топливо для костра… А если будет погоня? Что ж… преследующих ждут пули из великолепной снайперской винтовки, способной поразить в глаз орла, парящего над горами! Нет, никакая погоня ему не страшна; страшно другое — попасться на воровстве в кишлаке или в лагере. Тут прости-прощай надежда на хорошую жизнь!

Вор на Востоке — всегда наполовину мертвец. За свою долгую жизнь Али навидался расправ над собратьями по опасному ремеслу. Уяснил одно: ни под каким видом нельзя позволить, чтобы тебя схватили. Однажды ему чуть было не отрубили руку.

Слава Аллаху, пощадили, приняв во внимание молодость. В другой раз — переломали ребра, когда он попался на краже барана. Хорошо, тогда обошлось без тюрьмы. Хозяин барана выместил злобу на месте.