Иван Алексеев - Лебединое озеро

Ведь ни Неведов, ни Галеев не видят большой беды в своих обманах и не собираются в борьбе за народную правду начинать с себя. И ничего им не докажешь. Как доказать, если не слушают? Если упираются рогом и стоят на своём, искренне веря в то, что выгодное им выгодно всем. Так, как стоял на своём вчера Галеев.

Борцов вспомнил, каким белым одуванчиком, пока молчал, казался ему маленький седой Галеев, сиротливо расположившийся со своими бумагами и белой папкой с завязками за широкой конторкой истца, по левую сторону от восседающей за судейским столом на помосте тройки патентоведов. В окна за ним, сквозь белые кружевные шторы, пыталось пробиться знойное летнее солнце. Шторы казались легки и несерьёзны, но с жгучим солнцем справлялись, пропуская в просторное помещение только умиротворяющий поток ровного белого света.

Опоздавшие на семь минут Кузнецов и Борцов устроились против Галеева, за такой-же светло-жёлтой конторкой и массивным деревянным столом ответчиков.

Половину светлого помещения занимали пустые ряды мягких кресел весёлого синего цвета. Окружённые светом и оттого не мёртвые, они, словно скучая, безразлично поглядывали на людей.

Ответственный за рассмотрение возражения, мужчина около сорока, единственный из судей при пиджаке и галстуке, поставленным голосом поочерёдно вызвал к себе истца и ответчиков, чтобы проверить документы и наделить недостающими бумагами: заявителя — отзывом авторов изобретения, ответчиков — дополнением к возражению.

Ближний к окну заседатель, широкогрудый пухлый малый, обтянутый серой водолазкой, привстал и бодро крутился между старшим, приятельски называя того Константином, и гостями, подсказывая, где расписываться и писать, что вторые экземпляры получены. Третий заседатель сидел за широким монитором на дальнем от окна конце судейского стола, молчал и гостям не помогал — так и просидел молчком всё заседание, отложившись в памяти Борцова ироничной улыбкой, которую только и можно было углядеть с места ответчиков, если пытаться заглянуть за экран.

Галеев быстро, точно сканируя, пролистал отзыв на возражение, комментируя вслух: «Отписка. Ерунда. Ничего нового. Глупости», — и поднялся, готовый озвучить свой доклад.

Текст выступления он передал в президиум, извинившись за нечёткую дикцию, но говорил внятно, повторяя уже знакомые Борцову с Кузнецовым обвинения:

— Название изобретения авторов повторяет название прототипа, которое имеет другое функциональное назначение — нарушение требований Регламента. Цель изобретения недостижима: соединённый с трубами цилиндр с жидкостью нельзя использовать как калибровочный эталон, так как в рабочем измерительном объёме находятся посторонние предметы, уровни отражений от которых больше отражений от цилиндра. Авторы пишут, что скроют всё лишнее под полом. Это пустая отговорка. Всего не скроешь. Авторы предлагают использовать в качестве жидкости ртуть. Ртуть очень тяжела. Цилиндр её не выдержит. Хитрые авторы пишут про тонкостенную трубу, но и она не выдержит нужного количества ртути.

Поток прошедшего шторы мягкого белого света словно чуть поддавливал, приземлял и делал меньше ростом стоящего под ним маленького седого человечка, старательно жалующегося на сидящих ответчиков, которые для него в эту минуту олицетворяли мешающую жить несправедливость.

— На фигуре 4 в описании, — перешёл Галеев к дополнению, — указаны максимальные размеры радиопрозрачной оболочки, заполненной ртутью: длина 1 м, диаметр 1 м. В этом случае ртуть будет весить 11 тонн. Для подъёма эталона такого веса на 30 метров потребуется подъёмный кран, какого в нашей стране нет. Если поверить авторам, которые говорят, что разработали эталон для помещения, то всё равно не понятно, как с таким монстром работать и в помещении. Поэтому изобретение противоречит цели — упрощению процесса калибровки —и промышленно не пригодно. Такое устройство, если его использовать, разорит институт, который кормит авторов и остепеняет их десятки лет.

Краснеющий Кузнецов, нацепивший на нос плюсовые очки, раскрыл описание изобретения на фигуре 6 и тихонько рассказывал Борцову, что специально привёл графики зависимостей сигнала от длины и диаметра цилиндра — хотел показать, что обеспечить нужный диапазон измерений можно с помощью увеличения как длины, так и диаметра трубы, а Галеев это вывернул нечестным образом — будто предлагается цилиндр длиной и диаметром в 1 метр, да ещё наполненный жидкостью не только в межстеночном пространстве трубы, а во всём объёме цилиндра. Борцов слушал Кузнецовские объяснения вполуха, думая, что будет тому наука объясняться в следующий раз коротко, по существу, загадывая про возможных недоброжелателей. Интереснее было ждать, озвучит или нет Галеев пафосное заключение своего дополнения: «Авторы рекомендуют свое „детище“ другим НИИ, работающим по той же тематике. Последовать их примеру — цинизм. Действия авторов сродни действию „Пятой колонны“, т.к. разорить, ликвидировать НИИ, функция которых измерение отражающей поверхности целей, с помощью чего обеспечивается идентификация боеголовок и ложных целей, означает ослабление нашей ПРО на радость американским ястребам-генералам. Изобретение, в основе которого лежит невежество, ложь и подлог, абсурдно по содержанию. Авторы либо душевно больные люди, тогда их место в „Палате №6“, либо мошенники, преступно сфабриковавшие ложное описание изобретения. У остепененных авторов нет нравственных устоев, поэтому они существа, говоря устами Аристотеля, самые нечестивые, дикие и низменные, и их место за решеткой.»