Иван Алексеев - Лебединое озеро

— Молодка не так уж и молода, говоря по-киношному, — сказал Кузнецов. — Толстеющая баба сильно за тридцать, как мне передали.

— Но старику ведь за восемьдесят! В сравнении с ним она безусловно молода. Свет в окошке.

— Ну да, конечно, — согласился Кузнецов. — Вечно мы с Неведовым вляпаемся по уши в самое дерьмо. И кто только его под руку вечно толкает?

— А что с ним случилось, не говорил? Чем заболел? — спросил Борцов. — Мне он не сказал. Перевёл обиняками на Галеева, хотя тот ему уже не интересен. «Понаписал, — говорит, — глупостей. Высказал претензии к государственным органам, выдающим охранные документы и присваивающим научные звания. И законы ещё поменять хочет. Совсем сбрендил. Не понимает, на что замахнулся. Даже жалко старика по-человечески.»

— Неведов об этом походя говорил, как о пустяке. Похоже, сейчас ничто, кроме самого себя и своей болезни, ему не интересно. Так что у него? Онкология?

— Возможно, — не стал таить Кузнецов. — Нашли образования. Какие — неизвестно. Послезавтра ложится в больницу. Видишь, Саша, какая короткая жизнь?

— Не думаю я, что у Неведова что-то серьёзное. Нас с тобой он точно переживёт. Следит за собой лучше женщины. То и дело обследуется.

— Вот-вот, — согласился Кузнецов. — Я ему говорил, чтобы меньше ходил по врачам. Они обязательно найдут то, чего нет. Но нам с тобой от этого не легче. Пока суть да дело, с Галеевым он не помощник. Ты уж напиши заключение сам, постарайся. С цилиндром мы вроде обсудили. Остались претензии по шарам. Почему Галеев пишет, что металлическая сфера не является всенаправленным отражателем? Почему это противоречит закону сохранения энергии?

Изобретения с металлической сферой были вторым и эмоционально наиболее ярким направлением претензий Галеева. Суть этих нескольких критикуемых им изобретений была одинаковой — борьба с паразитными отражениями через сферу от устройства её подвеса и от подстилающей поверхности, из-за которых отражённый от сферы регистрируемый сигнал вместо постоянного значения имел вид осциллирующей во времени кривой. Дедушка считал борьбу с переотражениями обманом, потому что сам, похоже, отражённых сигналов не измерял и реальных записей с осцилляциями не видел, а графикам, приводимым в описании изобретениях, — не верил.

Судя по всему, Галеев руководствовался книжным знанием, точнее — тем, как когда-то это знание воспринял: сфера отражает только в обратном направлении, отражений от неё в других направлениях быть не может, а значит, «Неведов с компанией» — неучи, борются с фантомом, обманывая честных людей и государство.

— Да никак не может всенаправленность отражений от сферы противоречить закону сохранения энергии, — ответил Борцов на вопрос начальника. — Сфера зеркально отражает падающую энергию во все стороны. Что ясно, как ясен божий день. Галеев ссылается на какую-то цитату в учебнике, якобы опровергающую этот факт. Мол, существует только обратное отражение от сферы, а все зеркальные отражения компенсируются. Не могли такого в учебнике написать. Надо посмотреть, что там сказано. И расчёт его непонятный проверить, согласно которому «всенаправленный отражатель, как и вечный двигатель, не осуществим, т.к. противоречит закону природы сохранения и превращения энергии». Слог у него, конечно, вывернутый. Читать не хочется. Как и книжку его, от которой все шарахались.

— Посмотри, Саша. Проверь, — попросил Кузнецов и в сильно поправленном настроении переключился на другие дела, отправившись наматывать шаги по коридорам.

Борцов и без обхождений Кузнецова был обязан посмотреть и проверить, потому что сам наследил в этой истории с Галеевым.

В тёмных чуланах Сашиной памяти, куда он складывал всякие пустяки, хранился вопрос расположившейся к нему женщины, директора издательства, в котором год назад «коллектив авторов» готовил второе издание монографии «под редакцией Неведова». Женщина была умевшей себя похвалить хозяйкой не самой успешной научно-технической отрасли книжного бизнеса, которой давно было предназначено умереть, но которая никак не умирала. Женских усилий хватало контролировать и небольшой бабий коллектив издательства, и сидящего дома непослушного семидесятилетнего мужа, на которого ополчились болезни, и тянущего какой-то самостоятельный бизнес сына — из телефонных разговоров невозможно было понять, какой — и всех попавших в её орбиту учёных, стремящихся увидеть своё слово напечатанным. Светловолосая, с пышной причёской, приемлемо упаковывающая шестидесятилетние жиры под соответствующие возрасту платья и пиджачки, она разговаривала жарко, откровенно, не берегла себя, и оставила в памяти Саши редкий для женщин след. Проверяя с карандашом текст за Борцовым, дама несколько раз называла Галеева, спрашивая, можно ли обратиться по поводу его книжки к Неведову или нет. Она и без Борцова уже всё решила, но Александру польстило, что этому решению почему-то требовалась его поддержка. Женщина порядочно потрепала Борцова работой над текстом, но книжка с её помощью стала лучше. Хотелось ей помочь, и Борцов поддакнул: «Конечно, попросите Неведова. Милое дело — отзыв от Неведова. Тематика наша. И он не откажет, раз мы с вами так плотно общаемся». На том они и расстались, совершенно довольные друг другом, а незнакомца Галеева Борцов сразу откинул к пустякам. И вдруг этот пустяк выплыл, да ещё так ехидно, саркастично и оскорбительно, что все заинтересованные стороны только осторожно посмеиваются, опасаясь последствий, а отвечать на пустяк, кроме Борцова, некому.