Иван Алексеев - Лебединое озеро

И почему только Саша, мгновенно и не раздумывая, соотнёс дедушку с практичным Фёдором Карамазовым, знающим житейскую цену своей и чужой чести, а не с тем же Дон Кихотом, например, готовым защищать честь прекрасной дамы в войне с целым миром? По всем внешним признакам и поступкам, уже проявленным и вскоре окончательно проявившимся, Галеев вроде бы больше смахивал на чудаковатого Дон Кихота. Откуда же Карамазов? Почему?

Борцов две ночи больной был от поднявшейся в душе мути, представляя во сне трясущегося от страсти старика с бакенбардами и в ночном колпаке с легкомысленной кисточкой, добравшегося до молодого женского тела…

Саша никогда не был женат, давно убедил себя в том, что не сможет доставить счастья женскому сердцу и почти перестал реагировать на увещевания по этому поводу мамы, доживавшей век в далёкой кубанской станице без мужа, без сына и без не родившихся внуков, звонкие голоса которых она слышала иногда во сне, вместе со сбивающимся с ритма стуком сердца и накатывающим изнутри многоступенчатым вздохом, объединяющим всхлип и всхрапывание.

Никогда и никому Борцов не доверял и не доверит свою тайну родом из юности, когда поспешил добиться того, к чему не был готов, и получил в ответ достойный ушат зла. Сбежав от любви, Борцов долго и безуспешно пытался бежать от страсти, усугубляя несчастный опыт редкими и пошлыми попытками сблизиться, которые отталкивали от него женщин и оттолкнули от них мужчину. Он долго мучился от половой неустроенности и безосновательной мечты повернуть судьбу правильным образом, и лет десять всего, как перегорел и успокоился. Сошёлся без любви с ровесницей, овдовевшей землячкой, подобно ему вырванной из родных степей и усаженной в далёком городе одиноким цветком посреди асфальта. Землячка махнула рукой на себя, на непонятное течение жизни вокруг и ничему не удивлялась, чем и привлекла Борцова. Устало плывущей по течению женщиной двигали не желания, а привычки. Вот и Борцов ей требовался не столько для отправления понятной функции, сколько по привычке знать, что у неё есть кто-то, кого можно ждать, кто обязательно придёт. И Борцов, которому некуда больше было идти, приходил к ней, чтобы успокоиться в пухнущей год от года плоти, выслушать женские жалобы, зачем долго не приходил, и обязательные рассказы про шалопая-сына, который не хочет работать, и про сонм людей, день за днём обижавших поджимавщую его в постели толстобёдрую тёплую женщину. Наговорившись, она успокоено засыпала, изредка похрапывала и спросонок толкала уставшего и забывшегося Борцова в бок, стоило тому захрапеть. Всё это так не походило на любовь и страсть, о которых грезил мужчина по молодости, что утром он спешил уйти из чужого дома, бормоча неловкие слова, и пропадал не меньше, чем на неделю, а то и на две — сколько вытерпит.

Внутри себя Борцов отгородился от женского пола стеной, окрашенной иронично-презрительными и пошловатыми красками. Но возведённая им крепость только казалась крепкой. Невинные чужие намёки, даже не в его адрес, могли вдруг вывести мужчину из равновесия, заставляя напускать на себя и удерживать маску пустого показного равнодушия, чтобы собеседник, не дай бог, чего-нибудь этакого не заподозрил.

«Сколько тебе исполнилось?» — любил иногда потрепать ему нервы Неведов.

«Надо тебя, Саша, женить. Непорядок. Такой ценный генофонд пропадает!» — в особо благодушном настроении по поводу хорошо выполненной Борцовым работой, Неведов приставал к нему хуже матери.

Но нельзя обижаться Борцову на Неведова. Тот старше. У того жена и двое детей — всё, как положено. Как у людей.

И на Кузнецова ему грешно обижаться. Хоть бог не дал Кузнецовым детей, но они с женой вместе идут по жизни с училищных времён и живут душа в душу — так видится, во всяком случае, со стороны.

И на всех остальных подковыривающих Сашу людей грех обижаться.

Разве они виноваты, что Борцов с женщинами промахнулся?..

А хоть и не виноваты Галеев за компанию с завистливым до чужого Неведова, но зачем они разбередили Сашину душу фантазиями, которые только отвлекают его от дела и заставляют тупить от того, что не ведающие сомнений и не оглядывающиеся на остальных люди всегда и всюду оказываются на виду, а он со своими заморочками — нет?

— Вместо того, чтобы самому пускать слюни на молодую жену, лучше бы Неведов учитывал стариковские слюни, — решил закончить Борцов свои страдания. — Как будто он не читал посвящения Галеевской книги: «Мудрой женщине, любимой и любящей жене Ирине Викторовне». И благодарностей во введении как будто не видел. А там чёрным по белому написано, что без моральной помощи и поддержки молодки книга бы на свет не появилась. А книга и не собирается появляться, потому что злой Неведов её растоптал.