Иван Алексеев - Херувим четырёхликий

Ряды облаков перед луной сомкнулись, поплотнели, лунный свет перестал их пронизывать насквозь, луна за ними сжалась и подурнела. А невидимые облака продолжали набегать, и скоро от лунного света не осталось даже слабого бледно-жёлтого пятна, стало всё черно и неинтересно.

Дивин развернулся и двинулся в первоначальном направлении, с каждым новым шагом выбирая получавшуюся петлю.

Когда он вернулся к месту, откуда начал попятное движение, уже половина горизонта на востоке очистилась от ночи. Чёрные небесные тона отступали перед белым и голубым, среди которых готовилась спрятаться ставшая прозрачной Венера. Высокий Юпитер пока оставался яркой белой точкой, но под ним тоже голубело, скоро и ему пропадать.

Всё вокруг приготовилось и ждало появления солнца.

Ждал и Дивин.

Он ещё не видел, но уже угадывал появление на горизонте яркой жёлтой линии и, глотая морозный воздух, остановился, стараясь не пропустить мгновения, когда угаданное откроется.

С первым солнечным лучом, явившимся неожиданно, как он его ни ждал, Вадим Анатольевич Дивин пошёл домой, укладывая в памяти увиденные картинки предрассветного неба, как видимые подсказки образа чёрных и светлых человеческих глубин, которые он вознамерился исследовать. Ему ещё многое предстояло обдумать и осмыслить на этом пути, но первый шаг был сделан.

Небо совсем прояснило. Поднявшийся ветерок пробовал силу, покалывая лицо и заставляя слезиться глаза. День обещал быть морозным.

Повесть

Возраст сильно переменил Марию Канцеву. Она смирилась, уверовала и перестала бояться — церкви, в том числе. И всё же лучшую и естественную связь с неведомым, которое есть, женщина ощущает за городом, под куполом огромного неба, когда губы сами шепчут слова признаний и просьб или разговаривают с ушедшими.

От Канцевой неумолимо отдаляется сожитель. Женщина видит здесь ловушку, устроенную бывшим супругом, которого она проклинала при жизни, а теперь прощает. В безответном разговоре с усопшим она говорит, что разгадала его хитрость, и спрашивает, зачем он придумал выявлять черноту у других, когда в них самих её предостаточно?

В вынужденной поездке на родину душевную боль Канцева делит с дочерью. Любовь, всегда готовая отозваться на трепетные душевные порывы, укрывает их своим крылом, надеясь когда-нибудь уберечь от разлук медленно разумеющие человечьи души.

«Итак, не ищите, что вам есть, или что пить, и не беспокойтесь, потому что всего этого ищут люди мира сего; ваш же Отец знает, что вы имеете нужду в том; наипаче ищите Царствия Божия, и это всё приложится вам».

Мария Ильинична не то, чтобы постарела после похорон бывшего мужа, — она вошла в возраст, как сама определила пришедшее к ней состояние внутреннего примирения с миром и не показного осознания тщетности движущих людьми желаний.

Телом она старела давно, но, отмахиваясь от грустных мыслей про вянущую кожу, складки и морщины, молодилась — следила за головой, красилась, по утрам закручивала волосы, подкрашивала сжатые губы, поднимая их уголки, которые опускались с каждым годом всё ниже, и старалась выделить большие глубокие глаза, которые, впрочем, выделялись и без её стараний. Она разлюбила смотреться в большие зеркала, которые слишком её приближали, но иногда ловила себя на мысли, что поглядывает в них, следя за прихорашивающейся старшей дочерью. Марина стала очень на неё походить — на ту, какой Марья Ильинична была двадцать лет назад и какой себя продолжала до сих пор помнить.

В редкие минуты грудного женского мурлыканья Маша могла понимающе обронить при Пете фразу про свои потерявшие упругость грудь и попу, которыми ей теперь никого не соблазнить. Но это были невесть откуда пришедшие случайные слова, которым не стоило придавать большого значения, — просто игра, проверка сожителя и, возможно, неосознанная попытка отогнать неизбежное.

С Фединой смертью игра, проверки и заклинания довольно быстро стали ей не нужны. Петя тоже отличился, ускорив этот процесс. Три года уже, как они с ним разъехались, но до последнего времени он её не забывал, раза два в месяц приезжал ночевать и почти каждый день звонил. А тут полгода уже, как не был и не звонил. Лучше бы теперь и не приезжал больше.

Мария Ильинична подозревала, что умный Фёдор нарочно вбил клин между ней и Петей, позавидовав её залётному женскому счастью. Хотя придумка Фёдора напрячь бывшую супругу на деньги ради блага дочери укладывалась в его авантюрный характер, трудно было не усмотреть в ней второе дно, тайное мужское коварство. Никогда она не поверит тому, чтобы её младшая, Алёна, да не придумала, как улучшить своё жильё без материных денег. Эта девочка умела хитрить и выворачивалась по-взрослому с малых лет. Фёдор потому и не чаял в ней души, что смотрелся в Алёну как в зеркало. А вот проверить на жадность их с Петей отношения было со стороны бывшего очень мудро.