Вильям Козлов - Дети ада

— Закрывайте, — равнодушно заметил Иван.

— Черт бы их всех побрал! — вырвалось у Нильского.

Он действительно выглядел растерянным и беспомощным. В серых выразительных глазах сквозила тоска, длинные, с ухоженными ногтями пальцы, теребили молнию на кожаной куртке с накладными карманами.

«Ну что еще этой дурочке Соне нужно? — глядя на него, размышлял Рогожин. — Красивый парень, хорошо обеспеченный, не хам, по-видимому, вон на «Мерседесе» разъезжает! «По описанию Нильского, Миша Бронх — фамилия-то какая! — был невысокого роста с выпуклыми глазами-биноклями, неряшливой каштановой с рыжинкой бородой вокруг носатого лица на шведский манер, ноги кривые, а руки короткие, зато на пальце перстень с синим бриллиантом, который стоит в Германии столько же, сколько и «Мерседес». Была у Стаса мысль напустить на него того самого приятеля, с которым он приходил к Болтунову, когда встретились там с Рогожиным, но заботливый шеф приставил к Бронху телохранителя...

— Раз вы знаете, что жена вам изменяет, что же мы для вас сможем еще сделать? — спросил Иван.

— Уверен! — горько усмехнулся Стас. — Любой муж до последнего надеется, что это не измена, а так, легкий флирт. Ведь я их за ноги не держал? И потом, я должен наверняка знать: день, час, минуты, когда это было... Вы ведь можете сделать фотографии или записать на видео?

— Это противозаконно, — усмехнулся Иван. — Мы этим не занимаемся. Да и аппаратуры у нас такой нет. Выяснить их отношения я, конечно, смогу, но придется вам поверить мне на слово, впрочем, отчет я вам составлю... для личного пользования. В суде он силы документа не будет иметь.

— Я не хочу с женой разводиться!

— Тогда чего же вы хотите?

— Изменяет мне Соня с этим... вшивобородым пижоном или нет? — помедлив, ответил он. — Вот что меня сейчас мучает.

— Ну, узнаете вы... и день, и час, — сказал Иван. — А дальше? Разводиться вы не хотите, работу терять — тоже. Будете все это носить в себе? Не думаю, что вам станет легче.

— Мне и мать говорила, когда я привел Соню домой, что мне с ней придется еще горя хватить, — признался Стас.

— Хорошо, вы будете знать о своей жене, — закончил с расстроенным Нильским разговор Рогожин. Он записал в свой объемистый блокнот все данные о Бронхе и распорядке дня Сони. Она нигде не работала и как хотела, располагала своим временем, чаще всего она убивала его, шастая по коммерческим магазинам: кое-что ненужное сдавала на комиссию, кое-что покупала.

Вряд ли эти сведения, сумбурно выложенные Нильским, могли пригодиться Ивану, но он терпеливо, не перебивая, выслушал его. В профессии частного детектива умение слушать и выбирать из кучи навоза жемчужные зерна немало значило... Следить за Соней Лепехиной не представляло особенного труда: высокая, стройная темноволосая девушка с крупными карими глазами и маленьким розовым ртом, действительно была красива, редкий мужчина не удостаивал ее своим вниманием. Она к этому привыкла и не смотрела на глазеющих мужчин. Особенно часто подлетали к ней тонконогие черноусые кавказцы — эти славились своей настырностью — но молодая женщина смотрела на них, как на пустое место. И те с разочарованными физиономиями отступали, пожирая ее стройные ноги и высокую грудь влажными глазами.

Витрины магазинов-салонов надолго приковывали ее взгляд. Правда, таких витрин было мало: крошечные частные магазинчики ютились больше в подвалах и закутках, вместо витрин на стенах были намалеваны указатели и стрелки, указывающие проход в такие магазины. Каждый хозяин стремился другого перещеголять каким-нибудь вычурным иностранным названием. Но у Сони были свои любимые магазины на Невском, улице Марата, у Кузнечного рынка. Посещала она самые дорогие и крупные. Свою роскошную шубу она давно сменила на джинсовую юбку и замшевую курточку. Черные блестящие колготки — они стали входить в моду — лакированные туфли на высоком каблуке, пышные,- красиво уложенные знакомым мастером каштановые волосы открывали высокую нежную шею. В Соне не было ничего вульгарного, вызывающего, наоборот, некоторая аристократичность просвечивала в ее тонком овальном лице с небольшим, чуть вздернутым носиком.

К бородатому Мише Бронху Сонечка Лепехина наведывалась на улицу Рубинштейна 2—3 раза в неделю, была там с 11 до 13. В это время ее муж скучал в конторе на улице Достоевского. Она еще из дома утром звонила ему и сообщала, что до обеда прошвырнется по магазинам. Обычно в три дня муж приезжал домой обедать. Еду Соня готовила с вечера. Жили они по нынешнему времени на широкую ногу: в холодильнике куры, дорогая колбаса, масло, сыр, мясные паштеты, копченая рыба, фрукты и прочее, что можно купить в кооперативных магазинах и на рынке. Не выводились желтые бананы, Соня их любила, как и ананасы. Нечто эротическое проглядывало, когда она прямо у ларька сдирала желто-белую шкурку с банана и медленно засовывала изогнувшуюся сочную мякоть в свой розовый рот... Соня даже позволяла себе иногда на ночь делать маски для лица из сметаны и лимонного сока. Это при том, что один лимон стоил почти сто рублей.