Вильям Козлов - Дети ада

Один благодарный клиент из кооператоров преподнес в дар агентству кофемолку, кофеварку и увесистый бумажный пакет кофе в зернах. В торжественных случаях Аня готовила для сотрудников настоящий душистый кофе, она даже принесла из дома керамический кофейный сервиз на шесть персон.

И вот что поведал Стас детективу.

В их совместное предприятие стали приезжать из Германии представители фирмы, с которой они имели дела. Нильский особенно не вдавался в подробности, но Иван понял, что совместное предприятие занимается продажей в Петербурге за рубли немецкого баночного пива, колготок, видео- и аудиокассет, шоколада. Немцы не гнушались нашим сырьем, вплоть до коровьих почек и кишок. Разницу в бартере они выплачивали российским коллегам в марках. За натуральный мех платили долларами. За шкурами пушных зверей приходилось летать в Сибирь и на Дальний Восток. Туда же возили бытовую технику, видеоаппаратуру. В общем, предприятие процветало, не случайно Нильский пригнал из Дюссельдорфа своим ходом почти новенький «Мерседес». Правда, посетовал, мол, лучше бы он купил там нашу испытанную «Волгу».

На иномарки больше обращают внимания, завистливое хулиганье норовит устроить какую-нибудь пакость: поцарапать кузов или проколоть шины. Угнать трудно, Стас поставил новейшую сигнализацию, так и тут неприятности: по ночам она срабатывает даже если кошка на машину вспрыгнет. Приходится ночью бежать из квартиры во двор и выключать сигнал — понятно, жильцы недовольны.

Недавно Стас заметил, что один из немецких коллег Миша Бронх что-то часто зачастил в Петербург, где он до эмиграции в ФРГ проживал. Был несколько раз в гостях у него, Стаса. Разумеется, познакомился с Соней. Мише 35 лет, у него свой коттедж в Дюссельдорфе, две машины, он холостяк. Стал привозить из Германии дорогие подарки для нее. Соня, конечно, не отказывалась — женщины падки на это! Одни французские духи, преподнесенные ей на день рождения, стоили тысячи! Не нравилось все это Стасу, но что он мог поделать? Запретить Бронху дарить ценные вещи? Или отказать ему от дома? От Миши многое зависело, он был в дюссельдорфской фирме не последним человеком. И петербургский шеф Стаса велел ему всячески привлекать Бронха. И вот с месяц назад тот прибыл в Петербург и надолго застрял здесь, хотя никаких особенных дел по фирме не было. Остановился он не в гостинице, как это делал раньше, а снял у старого знакомца квартиру на улице Рубинштейна. Несколько дней тому назад Стас совершенно случайно увидел Соню на углу Рубинштейна и Невского проспекта. Он не подошел к ней, а вечером дома завел разговор, что она делала и где была. Жена сказала, что весь день провела в постели, у нее болела голова после вчерашней попойки, кстати, на ней был и Миша Бронх, пробовала читать «Поющие в терновнике», но вскоре уснула. Стас заметил, что днем звонил с работы, но телефон молчал. На что Соня ответила, что аппарат она отключила... Это была первая ложь. Стас проглотил ее, так как не захотел ссориться с женой. Вечером они были приглашены в Солнечное на дачу к его шефу. Тот тоже был неравнодушен к Соне, но Стас понимал, что, имея красивую жену, нужно быть снисходительным к ее поклонникам, до тех пор, конечно, пока соблюдаются приличия... Так вот на том самом вечере приличия не были соблюдены: Стас видел, как Соня и приглашенный на вечеринку Бронх целовались на берегу залива, куда все направились полюбоваться закатом. Они отстали от компании, укрылись за толстой сосной на пляже и присосались друг к дружке... Рассказывая об этом, а он именно употребил слово «присосались», Стас даже скрипнул зубами.

— Что я должен был сделать по-вашему? — уставился он на внимательно слушавшего Рогожина. — Набить обоим морды? Устроить скандал? Завтра же мой шеф вытурил бы меня с работы. Миша Бронх — это фигура, от него многое зависит в нашем деле, а кто я? Свистни, и на мое место прибегут сотни и еще ручку шефу будут целовать за такую манну небесную!

— Работа у вас — манна небесная? — улыбнулся Рогожин.

— Где шелестят долларами и пахнет заграницей, там за работу жизни своей и чужой не пожалеют, — угрюмо произнес Нильский. — Вы что, не на этом свете родились?

— Я, видно, родился под другой звездой...

— Не каждому выпадает в этой жизни настоящая удача, — самодовольно произнес Стас.

— И вы сделали вид, что ничего не заметили? — вернул разговор в прежнее русло Иван.

— Если этого прилипчивого подонка Болтунова можно было припугнуть — с тех пор, как мы его припугнули на Заневском проспекте, он меня и Соню оставил в покое — то с Бронхом этот номер не пройдет... Я не знаю, что мне и делать: или потерять работу и сохранить жену или держаться за фирму и на все закрыть глаза...