Вильям Козлов - Дети ада

И снова они едут по Московскому проспекту друг за дружкой. По-видимому, Пал Палыч уже не первый раз сопровождает свою бывшую пассию — как могла такая девушка связаться с ним? — в поездках по городу, вернее, по магазинам. А ему самому и в голову не пришло полюбопытствовать, не преследует ли его кто- либо? Хотя такие наглые и самоуверенные люди, как Болтунов, и мысли не могут допустить, что они тоже уязвимы... Ивану вспомнилась бешеная погоня американской полиции за преступниками, сколько там разбитых машин, наездов, столкновений! Вот что значит богатая страна: не жалеют на съемках технику! Надо, так пассажирский состав готовы спустить с рельс, а уж про бедные, раздавленные, горящие, расплющенные автомобили и говорить не приходится. Нет такого боевика у них, чтобы не были покалечены десятки машин...

«Мерседес» еще раз остановился на Кузнечном возле самого дорогого комиссионного магазина, где продавалась видеотехника, импортные холодильники по баснословным ценам. Там парочка ничего не приобрела. Как и Болтунов, Иван не вылезал из машины. Кругом шла бойкая торговля с рук. И моросящий дождь не помеха. Кое-кто раскрыл над своими разложенными на тротуаре товарами зонты. Больше всего выставлялось водки и вина.

Два дня назад, когда Рогожин так же ездил по городу за Болтуновым, он был свидетелем такой сцены: тот подкараулил чернобровую красотку возле стоянки такси у метро «Технологический институт», по-видимому, где-то неподалеку она и жила. Более часа они ждали, сидя в машинах. Хорошо еще, что было не холодно. Девушка в роскошной шубе появилась со стороны Владимирского проспекта, в руках у нее фирменный пакет с пластмассовой ручкой, наружу торчал зеленый хвост лука. Болтунов, как черт из табакерки, выскочил из своего «БМВ», подлетел к девушке, проявив несвойственную ему живость, и, жестикулируя, стал что- то горячо говорить. Она молча слушала, красивое лицо ее было пасмурно. Изредка вскидывала на него глаза и тут же опускала их. О чем шел разговор, Иван не слышал, но и так было ясно, что выясняются отношения. Бобровников рассказывал, что Пал Палыч места себе не находил после того, как Соня Лепехина, так звали красотку, ушла от него. Ведь он так хвастался перед всеми романом с ней, повсюду таскал с собою, даже познакомил с Глобовым, мол, и мы не лыком шиты! И вдруг такой удар! От телячьей восторженности он перешел к глубочайшему скепсису. Не давал никому прохода в фирме, останавливал людей в коридорах, долго и нудно толковал, какие нынче пошли коварные девицы, мол, готовы променять достойного, умного человека на обыкновенного спекулянта с «Мерседесом». Он прямо так и говорил, что она променяла его на какой-то поганый «Мерседес»! Александр Борисович утверждал, что Соня Лепехина просто не выдержала этого патологического зануду и сбежала от него. «Мерседес» тут ни при чем. Только на первых порах Болтунов мог пустить пыль в глаза, поразить эрудицией воображение неопытной девицы,, но вскоре даже самая тупая замечала, что с таким страшным человеком жить невозможно: он нудил, давил, обволакивал своей болтовней с утра до ночи. Наслаждался своей жертвой, как паук, поймавший в паутину несчастную муху. Он и сам себя любил слушать. Да и в постели — откуда располагал такими сведениями Бобровников? — был примитивен и эгоистичен, думал лишь о собственном удовольствии, мало чего давая взамен партнёрше. В любви был так же расчетлив и холоден, как и в делах. Обе жены сами ушли от него. Жил Пал Палыч в двухкомнатной квартире своей престарелой тети, которая за ним и присматривала. Наверное, и тетя его не выдержала бы, но она была абсолютно глуха. Без слухового аппарата ничего не слышала. Когда племянник заявлялся домой, старушка тут же его выключала и бесконечным монотонным речам Болтунова внимали лишь стены с грязными обоями да книжные полки. Он был ленив и ничего по дому не делал, постель не убирал за собой, обувь и не прочитанные книги валялись на полу, занимали подоконник. Если Болтунову кто-либо звонил, то разговор как правило, затягивался чуть ли не на час. Поэтому ему звонили очень редко.

Вот сколько сведений о Пал Палыче накопилось у Рогожина.

Моросил и моросил невидимый дождь, на шубе и меховой шапочке ей под цвет, Сони Лепехиной, посверкивали крошечные капельки, миловидное большеглазое лицо все больше мрачнело и уже не казалось таким красивым. Болтунов мог убить и красоту. Неожиданно она взмахнула рукой и залепила бывшему любовнику пощечину. Ей показалось этого мало — она еще плюнула ему в бледное, золотушное лицо и решительно уселась в как раз подъехавшее зеленое такси. Пал Палыч напрасно рвал ручку дверцы — Соня успела закрыться изнутри. «Волга», обдав его грязным ледяным крошевом, укатила прочь, а он остался на тротуаре с перекошенным от злобы лицом. Одна щека его побагровела. И тут он удивил Рогожина: подскочил к стоявшему почти на тротуаре «Москвичу» и ногами стал изо всей силы пинать вмерзшие в лед скаты.