Вильям Козлов - Дети ада

Официант сам хотел открыть зеленую бутылку, но Бобровников отобрал и, открутив проволоку, выпалил в потолок. На губах его появилась мальчишеская улыбка.

— Вся прелесть шампанского — это выстрелить вверх! — заметил он, наливая искрящийся пенистый напиток в высокие фужеры. Как и следовало ожидать, белая пена вздыбилась выше краев и тут же опала, оставив лужицу вокруг ножки бокалов.

Рогожин неторопливо изложил приятелю все, что удалось собрать за две недели наблюдений за Тухлым. Прозвище ему все больше нравилось. Все-таки умеют люди подметить в любом человеке самую его суть! Где-то он прочел, что если человеку дают разные прозвища, значит, его крепко не любят. Пытался вспомнить свои прозвища, но ничего не приходило на ум. Уж в детстве-то наверняка как-то прозвали... Рожа- рогожа не в счет, это не прозвище, а оскорбление, которого Иван никому не спускал... Может, поэтому его никак и не прозывали? В детстве драться приходилось часто, да наверное, и не ему одному. А когда стал заниматься спортом и нарастил крепкие мышцы, его вообще перестали задевать. Очевидно, что-то есть во внешности сильного, умеющего постоять за себя человека, что заставляет хулиганов и скандалистов обходить его стороной. Подонство и состоит в том, что сильный хам норовит обидеть слабого человека. А уж когда несколько человек избивают ногами одного — это еще хуже подонства. Новый сотрудник Дегтярева, ранее работавший омоновцем, рассказал, что пять лет упорно занимался каратэ, кон-фу. Мог, не применяя оружия, убить человека. Однако, до поступления в ОМОН ни разу не довелось применить даже в критической ситуации свое страшное умение. Не было критических ситуаций, никто его не задевал, не пытался ограбить даже ночью. Много раз бродил он по самым глухим, темным переулкам в надежде повстречаться с бандитами, но все впустую... Его обтекали, как волны могучий утес. Каким-то шестым чувством ощущают злоумышленники опасность, которую им сулит схватка с таким подготовленным человеком. Да и сам Иван замечал, что наглые юнцы, задевающие прохожих на улице, стараются не привлекать к себе его внимания.

— В общем, это типичный мелкий бес... Ты читал Сологуба? — подытожил Рогожин.

— Сологуба я пробовал читать, но это такая тоска! — признался Александр Борисович. — Кроме классиков, таких, как Достоевский, Толстой, Тургенев, других писателей прошлого столетия невозможно теперь читать. Серо, наивно, неинтересно. Пробовал тут Федора Булгарина одолеть — не смог. Боборыкина «Китай-город» с трудом дочитал.

На эту тему можно было и поспорить, Ивану нравились литераторы прошлого: Данилевский, Валишевский, Карамзин, Бестужев-Марлинский, но это не было темой нынешнего разговора.

— Я вот к какой мысли пришел, Саша, — продолжал Рогожин. — Нынешнее время вывернуто наизнанку в человеке все то, что он раньше тщательно скрывал в себе, чтобы ничем не отличаться от других членов коллектива.

А интеллигенция, люди литературы, искусства, науки, в нынешние времена стали париями, бесправными, беззащитными от всех.

— К какому же типу ты относишь Болтунова? — спросил Бобровников.

— К самому страшному и опасному для общества. Эти мелкие коварные бесы взяли на вооружение у капиталистического бизнеса самые неприглядные и отвратительные методы добывания денег. В силу своего скудоумия люди, подобные Тухлому, считают, что весь мир принадлежит им, соответственно этому и ведут себя: все берут и ничего не дают взамен. Болтунов искренне возмущается, как его, хозяина жизни, Соня Лепехина предпочла другому? Наживаясь у Глобова, он считает, что берет лишь то, что ему принадлежит, он и у тебя может что-либо украсть, считая, что все твое — это все и его. Он ведь хозяин жизни! Для него пишутся варварские законы, при которых жулье всех мастей расцвело пышным букетом. Заметь, Пал Палыч скорее найдет общий язык с преступником, чем с честным, порядочным человеком. У них ведь общая идеология воров.

— Мерседес — задумчиво проговорил Алексей Борисович, разливая шампанское по бокалам. Пена не так яростно закипала. — Похоже ты попал в самую точку— он засмеялся — Просто Тухлый тоже задумал неплохо.

— Глеб будет держать это при себе — сказал Рогожин. Мелкие бесы опасны потому что они изобретательны. На данном этапе миллионерам будет больше пользы, чем убытку. И потом самого коварного врага не стоило бы заводить…

— Андрей Семенович никого не боится , — убежденно ответил Бобровников.