Вильям Козлов - Дети ада

— Вряд ли вы дождетесь, — не очень-то приветливо заметила секретарша. — Это допоздна.

— Домой-то они когда-нибудь пойдут?

— А по какому вы вопросу?

— Меня участковый Просил зайти к начальнику, как буду в городе, — неопределенно ответил Антон. Вообще- то его приглашал начальник следственного отдела, он толкнулся к нему в дверь, но она была закрыта. Антон знал, зачем его просили зайти: милиция все еще надеялась, что он сдаст автомат и пистолет. Но у них ничего, кроме голословных заявлений осужденных не было. Колю Белого и Петю Штыря осудили, дядя Володя гуляет на свободе — улик не собрали против него — а Пашка-Паук — по-прежнему пьянствовал в Плещеевке, видно, ему кое-что досталось за вещи Ларионовых. Мало того, что сам пил, так еще и соседей угощал, это когда водка стоит таких денег! И если вначале все в деревне были настроены против ворюги-наводчика, то теперь помалкивали, особенно мужики. Антон собирался подсказать следователям, что стоило бы им поинтересоваться, за какие шиши покупает Пашка водку? Участковый Терентьев сказал, что у него нет такой власти обыскивать дома и спрашивать, кто за чей счет пьет? Теперь можно не работать, быть тунеядцем, бомжем — все это законом не возбраняется, а он выполняет поручения районной милиции и расследованием не занимается. Разве что по мелочи: кто украл курицу или увел козу. Такое у них разделение обязанностей. И потом у него такой огромный участок, что и за неделю на мотоцикле не объедешь. Одиннадцать деревень и в каждой что-нибудь да происходит.

Антон все больше раздумывал о том, чтобы пригласить еще кого-нибудь из знакомых горожан в Плещеевку. Списался с родственником из Твери. На местных нечего было и рассчитывать, их мало, да они и не желают жить по-новому, тем более помогать, даже за деньги. Не хотят из захудалого колхоза уходить и брать даже даром землю. А колхозы гибнут на глазах: скот мрет, кормов не хватает, колхоз «Путь Ильича» сдал на мясокомбинат породистых свиноматок. Комбикорма подскочили в цене. Весь тракторный парк развалился, комбайны ржавеют под открытым небом, из мастерской украли фрезерный станок и почти все запчасти. Подъехали на «Камазе» и все увезли, говорят, в соседнюю Белоруссию. Сторожа не было. Поговаривали, что механик-латыш провернул эту операцию. А еще раньше много строительных материалов отправил в Латвию. Еще до разбирательства этого дела быстренько продал богатому великопольцу дом, гараж и укатил на родину — в суверенное государство Латвию.

— Может, все-таки скажите начальнику, что я жду? — сказал Антон.

Секретарша не успела ответить, в приемную чуть ли не бегом влетел невысокий полноватый мужчина с красноватым лицом. В руке у него сумка. Улыбнувшись секретарше, он без стука колобком вкатился в кабинет начальника и плотно притворил за собой дверь. До Антона донеслись разгоряченные голоса, а когда толстячок переступал порог кабинета, в сумке звякнули бутылки.

— Ну теперь ясно, что... совещание не скоро закончится, — проговорил Антон, поднимаясь со стула.

— У начальника вообще-то есть приемные часы...

— Я ведь не местный, — сказал Ларионов.

— Приходите лучше завтра с утра, — вдруг сжалилась над ним секретарша.

— Передайте начальнику, что заезжал Антон Ларионов, — сказал он уже с порога. — Если я еще кому-нибудь из них понадоблюсь — пусть сами приезжают в Плещеевку... Мне там, понимаете, не с кем совещаться... — кивнул на обитую дерматином дверь. — Всегда на месте. До свидания.

— A-а, Ларионов... Вас ведь обокрали? — вспомнила секретарша.

— А вас еще нет? — улыбнулся Иван, выходя из приемной. На пороге задержался. — Это не вашего начальника недавно обокрали? Говорят, все ценное из дома вынесли, пока он... совещался?

— Было дело, — неохотно ответила секретарша. — И до сих пор никого не нашли.

— И не найдете, — сказал Ларионов. — Преступники умнее сыщиков стали. И они, говорят, на «работе» не пьют...

— Антон советует мне все здесь бросить и переезжать в Плещеевку! — помахал письмом друга Иван. — Его выбрали заместителем председателя областного общества фермеров. Он уже присмотрел нам участок на берегу озера. Его знакомый начальник РСУ пообещал за три месяца поставить дом из тесаного бруса.

— Нам? — повернула голову к нему от газовой плиты Аня — она жарила картошку с луком.

— Неужели ты могла подумать, что я без тебя уеду?

— В городе скоро станет совсем плохо жить, — сказала она. — В отличие от деревенских жителей, горожане целиком и полностью зависят от того, что выбросят в магазинах и на рынке. Ваня, а когда выбрасывать уже нечего будет, тогда городской люд поедет в пустые деревни заниматься сельским хозяйством?