Вильям Козлов - Дети ада

— Все к этому идет, — усмехнулся он.

Аня помешала вилкой шипящую на сковородке картошку и по кухне поплыл аппетитный запах. Теперь и картошка стала деликатесом. Жарила она на маргарине, постного масла стало в городе не купить. Убавила газ, достала из навесного белого шкафа над мойкой две тарелки, Иван выложил на стол вилки, ложки. Банку с консервированными огурцами он еще раньше открыл. На блюде с золотистой каемкой была тонко нарезана полукопченая колбаса. По дороге домой Иван зашел в магазин «Кооператор» на Литейном проспекте и купил двести граммов.

В доме напротив были освещены многие окна, кое-где свет был голубоватым, будто отблеск электросварки — это работали телевизоры.

— Картошка, огурцы... Не плохо бы под такую закуску стопку!

— Неужели выпить хочешь? — удивилась Аня, зная, что Иван к этому делу равнодушен.

— С Антоном бы выпил.

— А со мной?

— Тебе нельзя, — улыбнулся он, взглянув на ее выпуклый живот. — Ты должна родить здорового мальчика.

— А если девочку?

— Красивую как...

— Как Софи Лорен?

— Чего ты ее вспомнила? — удивился Иван. — Софи Лорен уже наверное под шестьдесят, как и этой... Элизабет Тейлор. Я хотел сказать красивую как ты.

— Ну спасибо, дорогой! — рассмеялась она. — Из тебя комплименты нужно клещами, как гвозди, вытаскивать.

Это верно, с комплиментами у него отродясь было туго. Даже в постели не мог из себя выдавить нежные слова. Может, оттого, что Лола Ногина слишком уж противно сюсюкала с ним?..

— Что еще пишет Антон? — спросила Аня, накладывая в тарелки хорошо прожаренную картошку. Она ее резала длинными дольками, жарила докрасна. Знала, что Иван любит именно такую.

— Пишет, что в городах начнется повальная безработица, бизнесмены, деляги ничего не производят, а только занимаются узаконенной спекуляцией, покупают дешево, а продают втридорога. Работящим людям пора загодя думать о том, как устроить свою жизнь. Подумывает не купить ли лошадь? Ей не нужна горючка, запчасти...

— Умница твой Антон, — вставила Аня. — Я очень люблю лошадей и коров тоже. У них такие добрые, выразительные глаза!

— В общем, зовет нас в Плещеевку, — продолжал Иван. — Пока еще можно на селе зацепиться и выбить клочок земли, потом станет хуже.

— Плещеевка... — задумчиво протянула Аня. — Красивое название. Ни какая-нибудь Дурновка.

— Дурновка?

— Мой отчим оттуда родом. Торжокский район.

— Вот еще что волнует Антона: что-то с людьми непонятное происходит, раньше наши идеологи со школьной скамьи внушали, что человек человеку друг и брат, а сейчас что случилось после краха СССР? Человек человеку стал лютым врагом! Кругом зависть, злоба, национальная ненависть, жестокость. Почти семьдесят лет жили рядом люди разных национальностей и было тихо-спокойно, а сейчас? Кругом войны, резня, убийства. Будто все с цепи сорвались...

— Может, и впрямь с цепи? — сказала Аня. — Жили рядом, а злобу таили? Неужели вся эта советская власть была построена на лжи и коварстве?

— В первые же годы после большевистского переворота Ленин и его банда занялись физическим уничтожением цвета русской нации. Это был какой-то обезумевший от ненависти ко всему русскому маньяк. Точнее, Сатана в человеческом облике!..

— Это ты про нашего доброго дедушку Ильича? — сказала Аня. — Да я не помню места, где бы не висел его портрет или не стоял бюст. Я не читала ни одной книжки, где бы не прославляли его доброту, интеллигентность, любовь ко всему живому. Он даже на охоте стрелял мимо зайчиков! Пил чай, а сахар отдавал детям...

— Старый бородатый анекдот! — вставил Иван. — Ленин и его мастера заплечных дел, именами которых были названы в СССР самые крупные города, вывели новую советскую расу: пьяниц, воров, дебилов, готовых на любую жестокость! Вот с кем приходится нам, детективам, сталкиваться чуть ли не каждый день! Сколько времени должно пройти, чтобы сохранившийся генофонд русской нации — а он, безусловно, сохранился, дал плоды. Сколько еще времени должно пройти, чтобы все исстари свойственные русским людям качества, как доброта, любовь к Богу, талантливость снова вернулись к ним?

— Возвращение к Богу сможет изменить людей, — убежденно произнесла Аня. — Пока религия для многих молодых мода, а вот когда она войдет в души, тогда можно на лучшее надеяться.

— Но ведь у разных народов — разные Боги?

— Бог един, просто его люди разных национальностей по-разному и воспринимают. Кто истово верит в Бога, тот не может быть закоренелым негодяем, чудовищем и поднять руку на ближнего. Ты посмотри какие лица у преступников, насильников, которых каждый день показывают по «Шестьсот секунд»? Это же выродки, нелюди!