Анатолий Новиков - Календарные дни

Стоп! Мы нащупали слабину рядом со скальным основанием и углубились. Теперь мы понимаем, что на радостях отклонились на пару градусов от вертикали и, проскочив пуп земли, очутились где-то в районе безводной Аризоны.

В конце концов люди изловчились и вмонтировали в планету металлическую трубу метров на сорок пять. Обрадованный Хрущ тотчас встал на колени и гукнул в отверстие водовода. Оттуда согласно ударила мощная струя вонючей жидкости. Хрущ отскочил в испуге и обиделся на природу, водившую его за нос, как он говорил, за укровные денежки. Правда, рублей с Хруща никто не брал, как со старого и надоевшего со своими заботами приятеля. Получалось, что мы вроде как кейфовали на его даче, а он кормил нас обедами при помощи бабки, козьими яствами баловали — у них этих мелкожующих особей ровно дюжина болталась во дворе.

И тут ему, оскорбленному родной уже уральской флорой, влезла в голову мысль, что на участке нефть объявилась. Поначалу он затревожился, что участок отберут и велят постройки перенести. Но мы его быстро успокоили, намекнув, что ему по закону полагается куча денег, как нашедшему государственный клад или полезное ископаемое, процентов десять, по крайней мере, хотя на цифре особо не настаивали. Пока бригада заговаривала Петра, он с большим удовольствием нюхал ту жижу, которая залила уже пол-огорода, даже несколько раз мимоходом лизнул открытую смесь. Но неожиданно Хрущ сморщился, заплевал во все стороны и стал ругаться на всех языках мира. Мы покрутили носами и тотчас смекнули, в чем дело. Оказывается, нашего заповедного места достигли сточные воды далекого свинарника или другой какой животноводческой фермы. И вот финал. Мы залезли в малину и ржем, а гражданин Хрущ кругами мечется и дерьмо топчет. Зря он бесновался. Назем не вечен: через несколько часов из отверстия хлынула прозрачная студеная водица.

Сделаю лирическое отступление. Петр Хрущ вообще-то любил наряжаться в дорогие костюмы и фетровые шляпы. В отрочестве голодном паренек уже пронюхал, что носители шляп, как правило, большие начальники. По такому случаю Петруня и лицо себе выстроил под шляпы на всю оставшуюся жизнь, несмотря на временные изменения моды и взглядов. Кстати сказать, светло-коричневые шляпы очень даже шли к его мужественному лицу в крупных и резких морщинах. Прямо чудеса вытворял симбиоз его лица и государственной шляпы. К примеру, мостилась к начальнику какому очередь. Хрущ являлся и напористо вмаршировывал в дверь безо всякого приглашения или записи. И ни разу, сколько помним, народ не вознегодовал, признавая безоговорочно в Хруще еще большего начальника, чем тот, к кому стояли. Верно, народ в очередях разучился роптать даже на ту самую очередь и возмущаются нынче лишь сатирики.

Как Петро Всеволодович Хрущ в фетровой шляпе побывал в поселковых органах — не ведаем. Однако ему, горожанину с квартирой, разрешено было приобрести избу с участком, правда, на имя тещи. Верно, и там отыскался почитатель фетровых головных уборов — и дело было в шляпе. Разумеется, от Хруща не отнимешь и того, что говорил он толково на всех уровнях и держался равно с любым начальством.

Но я отвлекся. Вот, значит, клубни пасленовые окучиваем, развлекаясь диспутами, вдруг к избе подкатывает микроавтобус. Вышли из авто двое. Дочку Хруща, нежную приземистую Зинку, мы знали, она год только как среднее образование одолела и по очкам заработала боевую ничью со школой. А вот ее приятеля видели впервые. По всему, и папаша парня застолбил впервые. Юноша тот был под стать Зине — коренастый, смуглый, с большой головой в страстных симментальских кудрях. Мы бы, может, голову и просмотрели, но юноша уверенно и крепко взял Зину под руку и прямиком к Петру.

Заметив нас, кавказец расцвел и приосанился, точно на горной дороге кунака обнаружил. Гляжу на Хруща, а тот белее фарфорового изолятора — чего-то он сразу заподразумевал родительским сердцем.

Кудрявый проворно приблизился к Хрущу и радостно приветствовал хозяина:

— Здравствуй, отец! Благослови!

— Проходи в дом, Шахсаид! — притворился, что не слыхал крамольного заклинания, папаша Хрущ, а у самого от напиравших изнутри вопросов даже морщины сгинули. — Поешьте там, ребятки, мы вот закончим плантацию и придем.

— Зачем кушат? — заволновался и заакцентировал мигом юноша. — Некогда. Нам в загысы ехать надо на рэгыстрацию!

Хрущ покачнулся на плоской и твердой земле, точно на палубе суденышка при свежем ветре, но удержался и лишь крепко осевшим голосом укорил дочку: