Александр Бушковский - Рымба

– Засрут весь остров, – вздохнул Волдырь, – будем как индейцы в резервации. Еще и рыбу заставят сдавать, как при рыбколхозе. Вот я читал про американских оджибуэев…

– Ну, это уж во! – И Митя покрутил у Волдыря под носом фигой.

– Саботаж, говорите, и партизанщина? – задумчиво спросил Слива. – Тогда давай начнем с лодки. Хочу ее на Конский вернуть незаметно, пусть ищут. Все равно не верят, что я утонул. Поможешь, Дмитрий Иваныч?

– Можно и вернуть, – согласился Митя. – Вот сеточки выставим, дядю Вову оставим сторожить, а сами на Конский скатаемся! Будете теперь с ним по очереди тут дежурить. Николаич, оставайся, ты постарше – горя больше видел, а мы со Славой лодочку его в монастырь оттащим.

На том и порешили.

До Конского острова Митя со Сливой добрались легко. Расставив сети верхоплавом, на пластиковые бутылки, и за веревку привязав к «Казанке» Сливину лодку, они выехали по штилю. Озеро пахло тяжелой водой, холодом, прелыми водорослями. Ветер запал совершенно, погода снова менялась, и в прорехи низких туч порой сквозило солнце. Тогда рыбаки-паломники пересекали золотую полосу на темной глади и улыбались, щурясь на синий лоскут неба. А после опять попадали в сумрак осени. Митя изредка поглядывал на далекие, низко висящие полоски берегов и уверенно вел лодку по своим метам. К полудню они завидели на горизонте крыши монастыря. Чтобы не цепляться за них взглядом, Слива повернулся к Мите.

– На бутылках сети далеко видны… – сквозь мотор засомневался он. – А рыбнадзор?

– Свой рыбнадзор, – успокоил Митя, – Волдырь договорится, откупится на крайняк.

– А чужие?

– Нет здесь чужих. Местные в курсе. Коли уж шальные залетят, из винтовочки пугнет. Он хорошо стреляет, весла отламывает, за двадцать лет никто еще с ним не зарубился. Ты лучше скажи, как с батьками объясняться будешь?

– Повинюсь, – вздохнул Слива, – правду расскажу, совета спрошу.

– Ну-ну…

В три часа они пристали к монастырскому причалу, притерлись дюралевым бортом «Казанки» к резиновым автопокрышкам, свисающим к воде с моста на веревках. Слива привязал лодку, выпрыгнул на мост и зашагал к воротам. Митя кивнул ему вслед и остался ждать. Считать чаек и тяжко думать. Разглядывать старые изгороди вокруг новой часовни и соображать. Никого не было видно, ни единой человеческой души. Только чайки стонали на разные голоса и рыбацкие лодки, притянутые цепями к вороткам, неподвижно лежали в развилках причальных жердей.

Хоть озеро и застыло, как стекло, но облака бесшумно кипели в небе и были странного сиреневого цвета. За ними солнце сползало к горизонту, и они темнели, перетекали в фиолетовый, темно-серый, а местами и в багровый оттенки. Берега совсем почернели, будто снег и не выпадал прошлой ночью. Нужно было торопиться домой, чтобы не оставаться до утра здесь, на Конском острове.

Буквально через несколько минут вернулся Слива. Он был мрачен, но двигался быстро и энергично, словно слышал Митину тревогу. Отвязал лодку и подтащил ее обратно к краю причала, где сидел Митя, свесив ноги в сапогах.

– Короче, так! Отец Ианнуарий меня выслушал, – начал отвечать он на Митин молчаливый вопрос. – Лодку, говорит, забери, тебе самому пригодится. Да и вдруг ее тут найдут, что им говорить? Врать нельзя… Поехали, пока не началось! – Слива мотнул головой на запад и соскочил в «Казанку».

Митя спрыгнул вслед за ним и оттолкнулся веслом от причала.

– Всё, что ль? – спросил он перед тем, как завести мотор. – Больше ничего?

– Еще просил стараться крови не пролить.

Митя подумал чуток.

– Чьей крови? – спросил он. – Чужой или своей?

– Лучше уж ничьей. Вот и всё… почти. Кое-что мне лично добавил, но это пока неважно.

– Ясно.

– Сказал, молиться за нас будет.

– Тоже дело! – Митя чуть усмехнулся.

На обратном пути начался шторм. Сразу, без подготовки. Ветер догнал их резко, напал с фланга и хлестнул колючим снегом. Тут же, словно взрывы мин, стали расти волны. Когда они поднялись настолько, что их гривы несколько раз перехлестнули через ветровое стекло «Казанки», Митя включил помпу для откачки воды и закричал Сливе в самое ухо:

– Режь веревку, лодку не удержим! Утащит на дно!

Слива коротким движением выполнил команду, сунул нож обратно в сапог и навалился на переднюю скамью, чтобы выровнять «Казанку» по горизонту. Ту жестко било в дно, но Мите за мотором стало легче взбираться на волны. Отпущенная на вольную смерть лодка скрылась за черными, в клочьях пены горбами воды, за кипящей снежной крупой.