Александр Бушковский - Рымба

Подбежала Лиза к матери, шепчет ей на ухо:

– Я с ним, матушка, и без сватов идти готова…

Без сватов, конечно, девицу не пустили. С обозом Ваня зашагал домой, а свататься вернулся с подарками, весной…»

Утром Митя с Любой привезли на остров Стёпку и новости.

Случилось так, что «Амур» с туристами ночью во время шторма перевернулся и один из пассажиров пропал. Безвестно сгинул. Остальных выбросило на берег, и на рассвете они, отчаянно замерзнув и измучившись, добрались до села.

Оказалось, что капитан туристов – сын какого-то большого человека, а пропавший был его приятелем и спасатели уже обследуют берега и воды. Пешком и на катерах. Даже вертолет прилетел. Суета и томление в селе. А завтра на остров прибудут пожарные, участковый и кто-то из администрации. Будут обстановку изучать, местность оглядывать, угли обнюхивать, вопросы задавать. Потом совещаться, в головах чесать, грызть карандаши, писать бумажки. Это называется акты составлять.

В общем, покоя не предвидится.

Но главное не это, а то, что Степан получил на работе армейскую повестку, показал отцу-матери и пришел похвастаться Волдырю, втихаря захватив с собой бутылку.

– В военкомате сказали, годен по первой категории, – словно нехотя рассказывал Стёпка, сидя со Сливой и Волдырем за столом у того на кухне, – говорят, готовься в десант. Или в морскую пехоту. Это смотря откуда покупатель будет.

Он солидно, с удовольствием проговаривал волнующие и приятные языку слова и даже стрельнул у Волдыря папироску.

– Что, солдатик, думаешь: «Закурю-ка я для понту ярославского “Яхо́нту”»? Папка увидит, шею намылит тебе! – смеялся тот. – Не поглядит, что ты уже защитник!

– Да брось ты, дя Вова! – улыбался Степан. – Это ж баловство. Ты лучше совет дельный дай на службу.

Слива видел, что парень волнуется в ожидании этой самой службы, и ему тоже хотелось как-нибудь его подбодрить. Он помнил, как сам много лет назад катал во рту рабовладельческое слово «покупатель», наугад рисовал в голове картины будущей жизни в армии, в общем, страшно переживал перед призывом. Однако Слива опасался встревать в разговор без спросу.

– Что же тебе сказать? – Волдырь специально тянул паузу, видя, как внимательно слушает его Стёпка. – Пожалуй, подальше от начальства, поближе к кухне.

– Это мне и папаня талдычит! – слегка огорчился Степан. – Что-нибудь серьезное бы!

– Тогда – солдат спит – служба идет! Погоди, не выступай! Это только первая половина мудрости. А вторая – солдат бежит, а она все равно идет! Так что меньше бегай, больше спи! За это и выпьем!

– Ну тебя, дя Вова! – смеясь, махнул рукой призывник. – Ты принципиальное, принципиальное что-нибудь подскажи.

– Однако ты спросишь, дружок! – Волдырь не закусывал, хмурил брови. – Принципиальное… Может, не верь, не бойся, не проси? Хотя нет, это из другой оперы. Тогда так: что упало у солдата, то упало на газету. В смысле в лесу все стерильно. Как бы тебе объяснить…

– Да никак, дядь Вова, – перебил Стёпа, – я уж понял. С мужиками в бригаде работаю. Не надо в коллективе из себя целку строить, так?

– Так, сынок, так! Сам все знаешь.

– Ты, Степан Митрич, перед отъездом хорошее кино посмотри, – все-таки влез в разговор малость захмелевший Слива, – пару фильмов всего.

– Я уж столько их поглядел! – ухватился возражать Степан. – И «Взвод», и «Апокалипсис», и еще целую кучу!

– Нет, ты наши погляди, старые.

– Это какие?

– «Они сражались за Родину» и «Белое солнце пустыни». Только внимательно. И хватит.

– «Солнце»-то я видел, – вспомнил Стёпа, – «Гюльчатай, открой личико». А вот то, другое, можно и посмотреть.

– Посмотри, не пожалеешь, – кивнул Слива. – И еще. Спросить тебя хочу.

Стёпа кивнул.

– Крещеный?

– Конечно, а как же?

– Вот и хорошо! Будет трудно – креститься не стесняйся. Да и вообще, Богу молиться всегда пригодится…

– Не обращай внимания, Стёпка, – весело перебил его Волдырь, – Славу к нам из монастыря принесло, с Конского острова смыло.

Слива добродушно усмехнулся.

– А вы, Слава, правда связистом в армии были? – спросил вдруг Степан серьезно.

– Давай на «ты», Степан, – ушел от вопроса Слива, – я понимаю, ты человек воспитанный, но мне легче на «ты».

– Хорошо, – согласился Стёпа. – А что за связь? Войска-то какие? Просто связь, что ли?

Слива вздохнул. Поглядел в окошко на озеро. Рукавом вытер начавшие слезиться глаза:

– Ладно, Стёпа, был я радистом в разведгруппе. Говорю это тебе, чтобы голословных советов не давать. Только ты маме с отцом не рассказывай, и вообще, не люблю я.