Александр Бушковский - Рымба

– Не расскажу.

– Тогда запомни три вещи. От службы не бегай, на службу не рвись. Держись в середине, целее будешь. Это мне еще дедушка говорил. И на себе проверено. Потом, армия – это не игра «Зарница». Там командиры настоящие, и приказы надо выполнять. Личных унижений терпеть, конечно, не стоит, а со своим взводом не грех и пробежаться лишний километрик для науки и ума. Или полы в казарме с мылом помыть, или за ночь картошечки начистить на весь полк. Тебе это нетрудно будет, ты парень деревенский, подготовленный. И напоследок: если попал в переплет, например под пулемет, и спрятаться негде, двигайся в сторону огня. Это только на первый взгляд нелогично. Но если размыслить, плюсов больше, чем минусов. Противник не ожидает, начинает нервничать, суетиться. А ты можешь добраться до мертвой зоны, где он тебя не видит. Из засады ведь стреляют обычно сверху…

– Ну ты даешь, бродяга! – снова перебил его Волдырь. – Пацан еще мамкины пирожки лопает, а ты его уже под пулемет!

– Не, дядь Вова, мне полезно, – вступился Степан.

Но Слива уже умолк, от смущения расчесывая пальцами шею под бородой.

– Короче, так! – подвел итог Волдырь. – Тяжело в учении, легко в бою, лучше Суворова никто не сказал. А я тебе от себя добавлю – служи, сынок, как дед служил, а дед на службу… не тужил, короче!

На следующий день, как и ждали, с материка пришел катер. В нем прибыли молодой участковый в форме и лейтенантских погонах, за мотором пожилой пожарный с пузцом, в форменной кепке и стареньком камуфляже и двое мужчин, один в кожаной куртке, другой в пальто.

Волдырь со Сливой наблюдали за высадкой административного десанта из бани, оставаясь незамеченными. Митя со Стёпкой встречали его на причале, Стёпка принял швартовочный конец, а его отец помогал гостям перепрыгнуть из катера на берег, протягивая каждому руку.

Накрапывал мелкий дождь.

– Это Витюша, участковый наш, – поясняя, перечислял Волдырь Сливе, – это Семёныч, из пожарки. Старый мой приятель. Этот, в кожаной куртке, Петюня Орешкин, Пётр Михалыч, скользкий тип, зам нашей главы. Глава у нас в селе баба, Алевтина Васильна Самохвалова, брутальная женщина, а он у нее на подхвате. А вот кто этот гусар усатый, не знаю.

– Зато, кажется, я знаю, – нахмурясь, сказал Слива, – контрразведчик он. Из Питера. Звания не видел, и фамилии я не слыхал, а зовут вроде бы Игорем… В Городе к нам в группу приезжал с фэйсами.

– С кем?

– С фээсбэшниками. Прикидывались военными психологами.

– И ты вот так сразу его узнал?

– Узнал сразу. Ходил он однажды с нами в Город, искать, где что плохо лежит. Наш пулеметчик, Вова Эскалибур, решил его напугать для смеха, шмальнул в упор по цистерне из-под нефти. А Игорьку этому рикошетом в шею прилетело. Ничего страшного, пуля под кожей застряла. Но кровь потекла резво, испугался психолог. Я его давай бинтовать, говорю, не бойся, царапина. Идти можешь? Могу, говорит. Ну, увели на базу. Через месяц глядим – он уже с орденом домой из госпиталя поехал. Сам знаешь, кому – война, а кому-то за царапины – ордена… Сейчас на пенсии, видать. Или на задании. Что он тут делает, интересно?

– Ишь ты, – почесался Волдырь, – надо через Семёныча узнать. Ты тут посиди, а я незаметно схожу, выясню.

Волдырь вышел из бани, закурил и не спеша направился в сторону Митиного дома. Слива в раздумьях остался у оконца. В него видны были только край причала, вода и небо. Низко над водой пролетела тоненькая чаечка, сосредоточенно и четко работая крыльями. Ветром бросило в стекло несколько капель дождя. «Не спешит на юг, бедняга, – думал Слива, – хоть и холодно, а дома все же лучше… Этому-то чекисту чего здесь надо? Лет пятнадцать его не видел, а сразу узнал, будто вчера ему царапину заматывал».

Слива еще немного поглядел в окошко на озерную рябь, покопался в памяти, а потом улегся на копченые доски полка, смотав под голову фуфаечку. Закрыл глаза и постарался выключить мысли. Не удалось. Веки вздрагивали, и желваки ходили под сивой бородой.

Волдырь вернулся только через час. От него слегка попахивало водкой.

– Короче, корешок твой, Игорёк, – ловкач и хитрец. – Он уселся на лавку и стал рассказывать: – Мы с Семёнычем за встречу причастились, тот говорит, что гусар усатый – начальник службы безопасности этого олигарха, чьего сына дружок пропал. Фамилия у миллионера еще такая, громкая. То ли Преображенский, то ли Рождественский. Митя по телевизору видел. Гера утоп, сынка товарищ, помнишь? А Витюша, участковый, сказал, что чекист уже со всей молодежью туристической побеседовал и знает, что мы вдвоем к ним подходили. Что я водку с ними пил, а ты в лодку к ним заглядывал, мотором любовался. Теперь хочет с нами пообщаться. Особенно с тобой.