Александр Бушковский - Рымба

Лодку вытащили на камни за поворотом расщелины, Волдырь пополз наверх по лестнице из сухих и тонких стволов. На высоте метров трех он уперся головой в бревенчатое перекрытие, уложенное с одной стены трещины на другую, нащупал в бревнах возле стены дощатый люк и толкнул его. Пахнуло пылью суглинка, просыпалась вниз струйка песка. Вслед за Волдырем Слива влез через люк в темноту землянки. Волдырь чиркнул спичкой, они огляделись.

Трещина в скале, как след от удара колуна в пне. Два метра в ширину и меньше двух высотой. Две противоположные стены – из набитого внахлест горбыля, а две другие – каменные стены расщелины, гладкие, оттертые от плесени. Старые бревна пола, когда-то давно для удобства ходьбы стесанные топором, такой же старый бревенчатый потолок со щелями, забитыми жгутом из рыжих нитей болотного мха. В углу печь, железная бочка с чугунной трубой, и двухъярусные нары – в другом. Между нарами и печкой узкий проход, оканчивающийся такой же приставной лесенкой из березовых стволов толщиной в руку. Над лесенкой еще один люк, только металлический, из какой-то круглой крышки. «От цистерны, что ли?» – подумал Слива.

Спичка догорела, Волдырь пробормотал сам себе: «Сейчас-то сухо, а восток налетит…» – и полез в круглый люк. Он сдвинул его в сторону вместе со слоем дерна, и в землянку проник дневной свет. В нем заклубилась пыль.

Очутившись наверху, на мху между соснами, Слива, щурясь, огляделся. Порадовался удачному местоположению островка и открывшемуся с него виду. Весь северный берег Рымбы-острова лежал перед ним, как на блюде, и блюдо это, огромное озеро, лишь кое-где в туманной дали было окаймлено полосками темной суши. Шести- или семиметровые стены-скалы были почти отвесны, и спуститься по ним, а тем более забраться назад было бы нелегко.

– Дедушка мой здесь сначала от оккупантов прятался, а потом от НКВД. Никто не нашел, – похвастался Волдырь с хитрой улыбочкой. – А я отсюда сети караулю. Перед самым ледоставом тут лосось гуляет, жирует. А под первым льдом вся рыба шевелится. Вон там! – Волдырь махнул в сторону открытого озера. – Глубина тут черная, и водогон хороший. У деда на входе еще и сетка висела для маскировки, тряпки да водоросли в нее плел. Летом трещину ни в жисть не найдешь. Да и зимой вечно ветер дует, следы заметает. А если кто чужой на наши сети выскочит, отсюда с Митькиного карабина все насквозь простреливается. Тихое, в общем, местечко. И видно далеко. В случае шухера здесь спрячешься. Лодочку на берегу против скалки оставлять будем, я потом тебе тропинку к дому через лес покажу. Пятнадцать минут, и тут. А?

– Ага!

Обратным путем вернулись они к лодке и погребли вокруг мыса в деревню. Там оставили лодку на том же месте, куда ее выбросило, забрали весла и отправились к дому Волдыря.

– Хорошее место, дя Вова, – бубнил по дороге Слива, – одно плохо. Нельзя мне теперь ни халтурить вместе с тобой в селе, ни в монастырь вернуться. Что же я, на шее у тебя сидеть буду, что ли?

– Брось ты, Славка, этих глупостей! – ворчал в ответ Волдырь. – Холода на носу. Будешь вместо меня сидеть тут, сетные порядки караулить. К весне забудут о тебе. А пока дам тебе карабин, дровишек да чаю с хлебом возьмешь, и сиди там целыми днями, книжки читай, коль читать умеешь. Разве что день сейчас короткий…

– Читать-то умею, но особо не люблю…

– Однако зимой при восточном ветре долго там не выдержать. Сыро и холодно. Продувает насквозь. Печку надо топить постоянно, а дров не напасешься. Зато при юге легче и при западе тоже. А север зимой несет ледяную корку. Лучше не высовываться или вовсе домой уйти.

Как только они вернулись в избу, прибежал Стёпка:

– Дя Вова! Дя Слава! Айда к нам! Мамуля с Веркой стол накрыли, папаня уже ждет, самогон по стаканам разлил.

– Что за праздник, сынок?

– Как?! Завтра же мне в армию! Сейчас дома проводимся, отец меня в село отвезет, там у Юры с Нюрой заночует, я пока дружков-подружек угощу. Погуляем напоследок. А утром уже в автобус – и в город, в военкомат!

«…Много лет прошло с тех пор, как ушел в моря Пётр Митрич, Петька Каменный Кулак, и нет об нем вестей. Пять правителей сменилось в эти годы в государстве Русском. Ни от одного в Рымбе толку не видали. Спасибо и на том, что хоть несильно досаждали. Только соберутся новый государь или царица реформы утвердить, а временщик иль сменщица уже на пятки наступают.

Подати, конечно, начальство собирало, жировать не позволяло, однако хоть в заводы не гнало. Они тогда и вовсе захирели. Зато верфи кое-где живы, корабли кое-как строят, благодарствуй, матушка Анна Иоанновна!