Таня Валько - Арабская сага

– Знаешь, как бы это сказать… – понижает голос Марыся, потому что и вправду не знает, как объяснить сложившуюся ситуацию.

– Ты не любишь его?

– Все не так просто. Я его люблю, но как родственника, родного брата, двоюродного… Как хорошего человека, которого не хочу обидеть. Я хотела бы, чтобы он остался моим другом.

– Это не очень хорошая перспектива для того, кто отдал сердце и умирает от любви, – говорит Крыся, поджимая губы.

– Я тебе уже говорила, что это так просто не объяснишь.

– А ты видишься со своим сыном Адилем? – меняет полька тему.

– Я здесь для этого, разве нет? Мне привезли его два раза на выходные, я беру его иногда на детскую площадку…

– А его отец? Что с ним?

– Не знаю. Видела его, когда забирала свои документы, уладили окончательно права опеки над ребенком – и все. Теперь у него в голове, пожалуй, совершенно другое. Как у молодожена и будущего отца.

В голосе Марыси звучит огорчение, которого она не в силах скрыть.

– А его ты любишь? Как мужчину, не как брата?

Крыся – искренняя и прямолинейная женщина, которая считает, что хватит уже этих недомолвок. Она хочет знать, на каком свете ее любимый приемный сын, и пытается найти выход из патовой ситуации.

– Почему ты так думаешь? – смотрит Марыся на нее в панике. – Мы развелись несколько лет назад, долго не виделись, а потом в конце концов, благодаря Кариму, снова встретились в Индонезии. Тогда у Хамида была добрая и красивая жена Зайнаб, а теперь – толстушка Сальма. Вот и все! Все изменилось.

– Меня не обманешь, милая. Когда я вас увидела рядом, то сразу поняла, что вы по-прежнему испытываете друг к другу сильное чувство.

– Когда это было?

– На приветственном ужине у Фейсала.

– Ты, наверное, шутишь! Я даже не смотрела на Хамида! – защищается Марыся.

– Ты могла на него и не смотреть, но на расстоянии десяти метров видно, что происходит между вами, видно ауру, которая окружает влюбленных людей, счастливых или несчастных, все равно, – излагает Крыся свою теорию, а молодая женщина не находит аргументов для возражения.

– Так что же делать? – искренне спрашивает она.

– Поставить все на одну карту и играть, не передергивая. Ты должна выбрать, – советует ей женщина.

– Ничего не получится, моя дорогая. У нас с Хамидом уже нет будущего. В конце концов, у нас с Каримом его тоже нет, значит… Закончу здесь, в Саудовской Аравии, еще один год учебы на медицинском, а потом уйду. Уеду в Польшу, в Европу. Наш брак с Хамидом распался, и мы уже не будем вместе. Мой брак с Каримом с самого начала был бесстрастным, рассудочным, в утешение разбитых сердец. Вся жизнь проиграна, вся жизнь несчастна…

В уголках глаз Марыси собираются слезы, но она старается взять себя в руки.

– Но Карим влюбился в тебя без памяти. И он любит твою дочь, как свою собственную. Ты заберешь у него двух самых дорогих его сердцу людей.

– Но, оставшись с ним, я только продлю агонию. Он сам, в конце концов, тоже ничего не хочет делать. Не старается оживить наши отношения, отодвинулся и спрятался за ширмой работы и обязанностей. Ведь можно куда-то вместе пойти: в ресторан, в часть для семей, в торговый центр на шопинг. Поехать за границу, хотя бы в соседний Бахрейн, и подышать воздухом свободы. Он ничего не делает для того, чтобы спасти нашу любовь, но все для того, чтобы ее убить.

– Таков он и есть, скрытный и замкнутый в себе, – подтверждает Крыся, которой обидно слышать это. – На лице его эта проклятая азиатская улыбочка, хотя сердце обливается кровью.

– У них так принято, – добавляет она, чтобы немного утешить расстроенную женщину.

– Когда-то он не был таким, но теперь у него все смешалось в голове… Он стал ревнивым, везде видит толпы поклонников. Это невозможно выдержать! – повышает голос молодая женщина.

– Что ж, Марыся, не сердись на меня за такой откровенный разговор, – обнимает ее Крыся, чувствуя дрожь ее тела под мокрой от пота блузкой. – Я тебя не критикую, не осуждаю, а хочу помочь. Я очень тебя люблю, помни, что ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я тебя поддержу в любой ситуации…

– Даже если скажу, что ухожу от Карима? Даже когда захочу на него пожаловаться и осудить? – спрашивает она: больнее всего ей от того, что полька, сколько бы ни старалась, всегда будет на стороне Карима, ведь он ей как сын, а она только невестка, чужая.

– Даже тогда. Ты всегда можешь ко мне прийти. Помни, что я твоя подруга, и никогда в жизни не думай, что я необъективна, – уверяет ее Крыся, словно читая мысли Марыси, а у той становится теплее на сердце. Она опускает голову, прижимается к женщине и выплакивает всю печаль на ее груди.