Борис Дышленко - Людмила

— Вы хотите спросить, зачем нам с вами встречаться? — уточнил я.

Она кивнула.

— А у вас нет других причин? — спросил я.

Она замерла.

Вот-вот. Вот мы и подошли к самой сути.

Людмила сидела молча, напряженно, не шевелясь. Она все еще не могла решиться. Возможно, она просто испытывала страх перед этой темой.

— Ну что, — сказал я, — есть причина?

Она судорожно глотнула.

— Труп, который нас свел? — спросил я.

Она снова глотнула.

— Вас интересуют мои отношения с ним?

— Да, — еле слышно выговорила она.

— Почему вы решили, что я его знал?

— Я не решила. Он рассказал мне об этом. Он доверился вам, потому что ему больше ничего не оставалось, но боялся, что, может быть, вы...

— Что?

— Что вы просто хотите узнать его связи.

— Так, — сказал я, — Ну, я-то сам вышел на него. Я его искал. Но откуда вы знаете этого подонка?

Внезапно ее лицо искривилось, она несколько раз всхлипнула и упала лицом прямо мне на грудь — расплакалась. Это не было совсем неожиданно, но немного смутило меня. Я осторожно гладил ее волосы, плечи.

— Ну-ну, будет, успокойтесь. Я понимаю, это произвело на вас тяжелое впечатление — такое зрелище...

— Дайте мне платок, — всхлипывая, попросила она.

Я вытянул его из нагрудного кармана, сам осторожно вытер ей слезы, отдал ей платок. Она еще промокнула глаза, несколько раз судорожно вздохнула, сказала:

— Не надо так. Вы не знали его так как я. Он был совсем не подонок.

— Ну, простите, — мягко сказал я. — Не принимайте так близко к сердцу. Я, может быть, слишком грубо... Потому что он... Ну, он употреблял наркотики...

— Да, — сказала она, — к несчастью. Это было его несчастьем. Он был болен. Но он... Он был совсем другим. Не таким, как все наркоманы.

— Однако, откуда вы его знаете? — осторожно спросил я.

— С детства.

Бутылка тонко зазвенела о край бокала, Людмила наливала себе вино.

— Я знаю его с детства, — сказала она, — с самого раннего детства. Когда я была маленькой, мои тетки, уезжая в Ленинград, всегда поручали меня ему...

Похоже, здесь все знают друг друга с детства. И как только я влип в это семейное дело?

— Это на даче, — сказала Людмила в ответ на мой вопрос. — Наши дачи стояли рядом. То есть и сейчас стоят, только он уже давно там не бывал. С тех пор, как порвал с родителями. А в детстве мы очень дружили, хотя он был намного старше меня. Он тогда играл на скрипке, и все было безоблачно. Или так мне казалось, — сказала она. — А потом все изменилось.

Она рассказала мне его биографию, но за исключением некоторых личных деталей я ее уже знал.

— Значит, вы познакомились с ним на даче, — сказал я.

— Нет, мы и здесь жили рядом, — Людмила кивнула в сторону двери, вероятно, на соседнюю квартиру. Этот дом раньше принадлежал КЭЧу. Квартирно-эксплуатационная часть, — пояснила она.

— Это что, военным? — спросил я. — Ваши тетки...

— Нет, дедушка был военным. То есть считался. Военный врач. Тетки микробиологи, они не имеют отношения к Академии. Да и дом теперь обычный, городской.

Александр Александрович тоже военный, — помолчав, сказала она. — Доктор медицины, генерал.

— Это отец Стешина? — спросил я. — Где он теперь?

— Они переехали около двух лет назад. А потом Вера Николаевна умерла. Александр Александрович тоже смертельно болен. Рак. Они так и не успели помириться, — сказала Людмила.

Она замолчала. Сидела, опустив голову, думала о чем-то. Потом спохватилась, взяла со стола бокал, отпила вина. Я тоже взял свой бокал.

— Вечная память.

Людмила откинула голову, вздохнула.

— Это я его убила, — печально сказала она.

— Вы здесь ни при чем, — сказал я. — Он умер от превышения дозы. Может быть, покончил с собой.

— Нет, он бы не стал этого делать, — она покачала головой. — Во всяком случае здесь. И сейчас, — сказала она. — И потом, — она посмотрела на меня, — вы же сами знаете. Этот человек, который напал на вас. С ножом.

— Не было ножа, — сказал я.

— Был. Я видела.

— Хорошо, но зачем? Зачем кому-то понадобилось убивать его? В наше время для этого нужны очень серьезные причины.

— А зачем было нападать на вас?

— Зачем?

— Наверное, тоже были серьезные причины, — она вопросительно посмотрела на меня.

Я пожал плечами.

— Но я же не торговал наркотиками, — сказал я.

— Саша тоже не торговал, — сказала Людмила.

— Он продал.

— Это был не наркотик, — сказала Людмила, — я знаю. Он смошенничал. Может быть, это и нехорошо, но продавать наркотики еще хуже.