Борис Дышленко - Людмила

Доктор стоял, опершись на открытую дверцу сейфа. Он улыбался, но ревность моя была не к нему. Я перевел дух.

Внезапно распахнулась дверь — и через голову «английской королевы» посыпалась барабанная дробь. Она вошла и позвала доктора к телефону. Доктор извинился и вышел, на ходу плавным движением захлопнув дверцу сейфа. Да, я это точно помню — доктор захлопнул дверцу. Он захлопнул дверцу, а Английская Королева стояла в дверях. Она поманила меня маленькой, белой рукой. Мы столкнулись с Людмилой в дверях. Я отступил. Мне пришлось наклониться, чтобы поднять ее сумочку, которую я нечаянно выбил. Я поднял ее, отдельно поднял тюбик помады, маленький медный ключ и пару монет. Бросил все это назад, туда, где лежала уже знакомая мне магнитофонная кассета с «Ассолью». Защелкнул сумочку, подал Людмиле. Людмила, может быть, потеряв равновесие, оперлась на сейф. Вопросительно смотрела на меня. Да, комната ни на минуту не оставалась пустой. Но зачем, если шифр знал только доктор? Тем не менее они охраняли комнату, это очевидно. Если кто-то там был. Кто-то, о ком Людмила знала или предполагала, что он связан с бандитами... Это должен был быть художник, но художников там не было. Слишком много предположений. Предположения, вытекающие из предположений. Ладно, я не в суде, и если что-то здесь верно, то я иду к доктору тем же путем, что и бандиты, то есть через художников. Но бандиты, если они решили действовать через них, то каким образом их выбор первоначально пал на Торопова? Или у него какая-нибудь иная роль? «Я же все сделала, — сказала она. — Я все сделала, чтобы этого не случилось. Я просила его написать меня. Я сама этого хотела, и он все понял. Он понял, о чем был тот разговор. Кое-что он видел не так. Не так понимал. Я пыталась ему помочь, как могла». Может быть, он должен был как-то помешать им? Или действительно гангстеры сначала доверились ему, а он, отказавшись, сообщил об этом Людмиле? Но что значит «видел не так»? Нет, опять слишком много допущений. Но если все-таки допустить... Итак, они попросили его достать лекарство. Может быть, чем-нибудь угрожали ему. Он отказался. Тогда, опасаясь разоблачения, они похищают его. Почему не убивают? Стешина же убили? Впрочем, никто не знает, что с Тороповым, жив ли он.

Сигарета обожгла мне пальцы — оказывается, я курил.

Хорошо. Так или иначе, они устраняют его и ищут себе более подходящую, то есть более уязвимую кандидатуру. Неизвестно, кого они завербовали раньше — Тетерина или Вишнякова. Возможно, что подстраховали одного другим. Во всяком случае, обе кандидатуры их устраивали, так как и тот и другой были наркоманами. Но после того, как жена Тетерина приняла меня за стукача, он с перепугу лег в больницу. Не исключено, что к доктору Ларину. Ну, конечно же, к Ларину — уж он-то ему не откажет. Что же теперь?

Синяя «двойка», вырулив слева, проехала вдоль фасада ларинского дома и остановилась, не доезжая перекрестка. Из нее выбрался какой-то толстяк с портфелем в руке и пропилеями прошел во двор. Отсюда я не мог хорошо его разглядеть, но это и не обязательно относилось к делу.

«Что касается Вишнякова, — думал я, продолжая наблюдать за ларинским домом, — то этот декадент, пожалуй, самая подходящая кандидатура. Наркоман, по-видимому, человек без предрассудков, к тому же злой на коллекционеров. У Ларина он не лечился и особенной симпатии к нему испытывать не может. Но вот, собственно, и он».

Развинченной негритянской походкой он перешел улицу и скрылся под левой аркой пропилеев. Да, это был он — я успел рассмотреть его изящный профиль, когда он оглянулся перед тем, как войти во двор. Он прошел спокойно, не таясь, придерживая правой рукой, висевшую через плечо бело-голубую спортивную сумку.

«Хорошо, — сказал я себе. — Теперь посмотрим, как будут развиваться события, а потом...»

Я не успел додумать начатую фразу, так как на улице появилась следующая фигура. Этот тип перешел улицу, но не пошел за Вишняковым, а подойдя к правой аркаде, остановился, и я узнал его. Было что-то обезьянье в его походке: на ходу он слегка загребал короткими в мешковатых джинсах ногами, и его неестественно длинные руки, свисая от покатых плеч, были обращены кистями немного назад. И еще на нем была тонкая белая нейлоновая куртка, и через спину проходила черная надпись SECRET.

Да, это был один из тех. Я вспомнил слова Людмилы: «страшный, похожий на огромную обезьяну, ужасный».

«А не он ли расправился с Полковым?» — подумал я, но и этот вопрос я не успел как следует обдумать, потому что рядом с ним появился еще один персонаж. Это был светлый шатен в светло-сером костюме и в руке он держал черный, плоский, кожаный чемоданчик «атташе-кейс». Он остановился рядом с «гориллой» и что-то сказал ему. Они вместе вошли во двор и не спеша двинулись вдоль длинного ряда тополей.