Борис Дышленко - Людмила

— Ну конечно. Я бы просто не обратил внимания.

— Хм... — сказал следователь. — Давайте посмотрим остальные помещения.

Гиндин открыл дверь в следующую комнату. Там при красном свете над двумя столами трудились двое — оба что-то проявляли. Мы не стали им мешать — пошли в третью комнату, потоптались там. Можно было понюхать каждую банку, заглянуть в каждую пачку бумаги, но какой в этом был смысл — мы не знали даже, что мы ищем и зачем. Прошли в съемочное ателье. Это была большая комната с множеством осветительной аппаратуры, висящей и стоящей на разных треногах и штативах. В одном углу был очень низкий стол с натюрмортом из стиральных порошков, в другом — какой-то станок из блестящих металлических валов и барабана, обтянутого холстом. Мы повертели головами во все стороны, пожали плечами и пошли к выходу.

— Это у вас что, глянцеватель? — спросил следователь, по пути приостановившись у станка.

— Да, глянцеватель, — сказал Гиндин, — АПСО.

Он включил рубильник, и валы стали тяжело и медленно вращаться, прокатывая между собой широкую полотняную ленту с барабана, и вдруг оттуда, из узкой щели, вместе с холстом выехала и упала на подставку блестящая, свеженькая фотокарточка. За ней — вторая, потом третья, потом еще несколько штук.

Женщина, хрупкая блондинка. Тонкое под голубым (наверное, голубым) беретом лицо... Тонкое с выражением сострадания лицо в сочетании с бесстыдной откровенностью поз. Это были порнографические снимки, те самые, которые мы недавно видели на тороповских планшетах.

Сергей Вульфович Гиндин стоял рядом с нами и, наклонив большую, облысевшую голову, смотрел как одна за другой эти глянцевые, черно-белые карточки падают на лоток.

— Что это? — с удивлением спросил он. — Я этого не делал.

Следователь некоторое время что-то соображал.

— Наверное, кто-то из честных парней, — сказал он. — Я хотел бы побеседовать с ними.

— Может быть, это Роберт, — предположил Гиндин. — Вы не подумайте, он тоже честный парень. Просто он без царя в голове. Молодой. Если отпечатал, то только для себя. По глупости — не подумайте.

— Я не думаю, — сказал следователь, — но хотел бы с ним поговорить.

— Хорошо, — сказал Гиндин, — он здесь. Если это, конечно, он.

Мы пошли назад, в сторону выхода, и по пути Гиндин, приоткрыв одну из дверей, позвал оттуда этого Роберта. Мы подождали минуты две — вероятно, Роберт тоже прятал от открытого света бумагу, а может быть, что-нибудь другое. Потом он пришел. Мы уже видели его при красном свете, а теперь разглядели как следует. Это был довольно приятный на вид юноша со светлым лицом и чистыми глазами, но в тихом омуте... Кто знает? Следователь показал ему удостоверение и предложил сесть. Тот с несколько принужденным видом сел — наверное, он вспомнил о забытых в глянцевателе снимках. Гиндин было подскочил, намереваясь ретироваться, но следователь сказал ему, что он не мешает. Следователь не стал ходить вокруг да около, а сразу спросил Роберта о Торопове. Юноша пошарил глазами по стенам и, видимо, решив, что скрыть ничего не удастся, сказал:

— Я, конечно, понимаю, что это глупо, но он хотел официально оформить заказ. Я переснял и отпечатал, но заказ, естественно, оформлять не стал. Мало ли какая проверка...

— Значит, понимаете, что это запрещено? — сказал следователь.

— Ну, в общем, понимаю, конечно, но он попросил. Я всегда ему делаю. Ну, как-то я не смог отказать.

— С чего переснимали? — спросил следователь.

— С журнала, — сказал Роберт. — Шведского или датского. Там по низу были подписи на каком-то таком языке. Он принес его и унес. Я тут же сделал, при нем. А потом отпечатал уже для себя.

— Ладно, отдадите нам негативы — сказал следователь.

Сергей Вульфович осуждающе покачал головой.

— Этого с ним не было, — сказал он. — Это первый раз. И последний, ручаюсь. Вообще-то, он честный парень. И добросовестный, — добавил он.

— Ладно, — сказал следователь, — проехали. Так вы говорите, что он хотел официально оформить заказ? — спросил он. — А как он при этом выглядел? Не был ли слишком возбужден?

— Да нет, выглядел, как обычно. Может быть, это как раз и странно? — Роберт пожал плечами. — Оформлять такие снимки официально... Конечно, в заказе не пишется, что за сюжеты, но он уж хоть бы подмигнул, а то так серьезно. Да, конечно, странно...

— Странно, — сказал следователь, — если все это правда.

Роберт ничего не ответил.

— Ладно — сказал следователь. — Принесите негативы.