Борис Дышленко - Людмила

Я не знал, как прекратить этот никчемный разговор, но тут вошла девушка и села в отдалении на стул. Увидев ее, он на минуту задумался, как бы что-то припоминая, но не вспомнил и снова повернулся ко мне.

— Да, о чем мы с вами?..

— Но как вы при ваших средствах?.. Ведь это, наверное, очень дорого стоит? — спросил я.

— О чем вы?

— Ну, этот наркотик или... Как его? Стимулятор. Ведь это, наверное, очень дорого стоит?

Он недоуменно посмотрел на меня.

— Дорого? — сказал он. — О нет, совсем ничего не стоит. Я получаю его даром.

Я выразил недоверие:

— Где же это?

— Здесь, — сказал он. — Мне его приносят.

— Как, — сказал я, — кто?

Он посмотрел на меня невинными глазами.

— Ангел, — сказал он. — Вы не верите в ангелов?

— Почему же? — сказал я. — Я даже думаю, что встречал этого ангела.

Я не знаю, почему я так сказал, и не знаю, почему я подумал на «бутлегера». Может быть, потому, что он участвовал в деле Стешина и дал ему концентрированный морфин — я теперь в этом был почти уверен, — во всяком случае, я попал в точку, когда описал его.

— Так это он вас прислал? — сказал Вишняков.

— Нет, — сказал я. — Мне дала ваш адрес одна девушка. Вряд ли вы ее помните.

— А все-таки? — насторожился Вишняков.

— Людмила, — сказал я. — Такая симпатичная хрупкая блондинка.

— Людмила, — повторил Вишняков, и я увидел, что он ее отлично помнит.

— Помните? — сказал я.

— Еще бы, — сказал Вишняков. — Уж если говорить об ангелах...

— Да, — поддержала до сих пор молчавшая девушка, — это ангел.

— Молчи, — сказал Вишняков. — Ты ее никогда не видела.

— Она давно была у вас? — спросил я.

— Не знаю, — сказал он. — Может быть, несколько веков тому назад, а может быть, еще только будет. Минуту назад, — сказал он. — Впрочем, добавил он, — не подумайте, что я над вами издеваюсь.

— Нет, — сказал я, — я не думаю. Это больше похоже на бред.

Он как будто не слышал меня.

— Она мне очень понравилась, — сказал он. — Она ангел.

— Она, наверное, прилетела на крыльях, — сказал я, пытаясь попасть ему в тон.

— Не знаю, — сказал он, — может быть. Она вполне могла прилететь и на крыльях, потому что она ангел.

— Ну да, — сказал я. — Такая легкая, хрупкая блондинка... Я вас понимаю, — от этого разговора я уже начинал чувствовать его дурь.

— Ничего вы не понимаете, — сказал он без всякой злости. — Разве в этом дело?

— В чем же? — спросил я с каким-то неприятным чувством.

— Вам этого не понять, — сказал он. — Вам, здоровому, самодовольному субъекту, — сказал он, — не художнику и даже не наркоману...

— Да-да, — засмеялся я, но вряд ли таким уж естественным смехом, — я понимаю: девушка принялась спасать вас от наркомании.

— Ничего вы не понимаете, — снова сказал он. — Совсем напротив, представьте себе.

— То есть как «напротив»? — недоуменно спросил я. — Снабжала вас наркотиками что ли?

— А! — коротко воскликнул он, как будто его озарило. — Постой, — обернулся он к девушке. — Если это она... Может быть, это она?

— Погодите, — остановил я его. — Вы думаете, это она прислала того, другого? Вы думаете, этот наркотик от нее?

Он внезапно с неприязнью посмотрел на меня.

— Какого черта вам надо? — крикнул он. — Что вы суетесь не в свое дело?

— Что за бред! — крикнул я в свою очередь. — Вы подумайте, что вы несете: нормальная, здравомыслящая женщина, и вообще, по вашим уверениям, ангел, присылает вам наркотики с каким-то уголовником. Сообразите: она же не наркоманка. Она желает вам добра.

— Ангелы не желают добра, — заявил он, — они его делают.

— Тогда она должна была бы запихать вас в психушку, — жестко сказал я. — Это и было бы самым добрым делом.

— Кто-то хотел бы сделать такое доброе дело, — с горечью усмехнулся он. — Хотели бы и, как я понимаю, не без выгоды для себя.

— Оставьте, — сказал я. — Я посторонний человек, и то вижу, что вам необходимо лечение. Вы больны. Вы умный человек и должны это понимать. Вы губите себя как художника. Я никак не могу быть заинтересован, но скажу вам то же, что и все остальные. Послушайте, — сказал я. — У меня есть кое-какие связи, — я подумал о Ларине. — Вы могли бы лечиться в хорошей клинике у хорошего доктора, который к тому же любит живопись, любит художников. Не какой-нибудь коновал — он очень внимателен и деликатен: вы даже сможете там писать, если у вас будет желание.

— Сначала вы показались мне умней, — сказал он. Он встал. — Убирайтесь отсюда, — сказал он. — Убирайтесь, оставьте меня в покое — я знать вас всех не хочу, — он говорил все громче и громче и наконец закричал. — Ничего вы от меня не получите. Убирайтесь или я вас вышвырну в окно.