Илья Павлов - Зеленая лампа

— Да. Но если тебя кто-нибудь спросит — ну на улице там или в школе: «Кто ты?». Как ты ответишь?

— Ма-а… льчик, — предположил сын.

— Ну это понятно. Если спросят: «Как тебя зовут?». Что ты скажешь?

— Костик.

— Не Костик, — отец быстро раздражался, но ему не хотелось пугать мальчишку. — Ва-сан-де-ев. Вот что первое ты должен сказать. А потом уже — Костик или Константин. Мы — Васандеевы. Понял?

Малыш закивал и попросил палочку. Отец увидел его протянутую руку.

— Как? Заживает? — он провел по розовым рубцам на маленьком запястье.

— Да, — Костик спрыгнул с лавки. — Я в песочек хочу.

— Подожди, — Марат присел рядом с ним на корточки. — Посмотри на меня. Ты помнишь, кто это сделал?

Мальчик опустил глаза на рубцы и закивал.

— Кто?

— Собачка.

— Не собачка. Сука. Знаешь, в чем разница? У собак у настоящих — всегда ошейник и с ними рядом кто? Хозяин, правильно. Всегда. Вот это собаки. А те, кто без ошейника, — это злые суки. Бродячие твари. Понятно?

— Да. Пап, пойдем на песочек.

— Успеешь. Щас. Я еще мороженое тебе куплю. Прям минутку. Ты помнишь, как тебе больно было? Кровь текла. И мама плакала — помнишь?

Костя выпятил нижнюю губу, личико его сморщилось: он готовился заплакать.

— Не куксись. Смотри, я тебя научу одной штуке — запомни. Навсегда запомни! Потом будешь отца вспоминать добрым словом. Вот, — Марат взял у сына мягкую игрушку — выигранную розовую свинку — и поднес ее к самому лицу малыша. — Представь: ты увидел ту собаку, лохматую сучку, которая тебя цапнула. Вот эта свинья — это она и есть. Что ты сделаешь?

Мальчик вопросительно посмотрел на отца. Его пугали блестящие черные глаза Марата.

— Ну? Что надо сделать? Вот эта сучка! — он еще раз сунул ему игрушку под нос.

Костик зашмыгал и отступил на шаг.

— Ударить надо, ё-пэ-рэ-сэ-тэ… Ты чё тупой, что ль? Давай врежь. Ударь! Ударь, я сказал.

Мальчик насупился и отступил еще на шаг.

— Ну?

— Папа, я боюсь собачки!

— Кто ты? Кто ты?! — усатый человек чувствовал, что он сейчас выпустит эмоции из-под контроля, и сын совсем перепугается и расплачется. — Ты — Васандеев. Понял? А Васандеевы ни хрена не боятся. Понял?!

Тут он перехватил взгляд сына, смотревшего чуть в сторону, и резко повернул голову. По асфальтированной тропинке шла девчонка. Почти квадратная зеленая курточка смешно сидела на ее пухлом теле; из-под шапки с помпоном по обе стороны головы свисали две светлых косички. Они подпрыгивали и бились о плечи куртки при каждом шаге.

Марат потерял контроль над собой. Ему так хотелось поскорее научить сына очень важным жизненным принципам. А эта пухлая девка вдруг замедлила шаг и уставилась на них.

— Чего смотришь? — прошипел усатый. — Жопой шевели. Активнее! Вали отсюда.

Девчонка широко распахнула синие глаза и не двигалась с места.

— Пошла вон, шалава! — заревел Марат и вскочил с корточек. Светловолосая вздрогнула и медленно отступила назад. Затем развернулась, накинула капюшон и, цокая короткими каблучками сапожек, побежала в обратную сторону. Правый уголок губ мужчины слегка раздвинулся, обнажив желтый клык, и он повернулся к сыну.

— Пойдем на песочницу! Ты же хотел… — Марат изобразил самую спокойную интонацию и протянул сыну руку.

— Папа, — спросил Костик через час, когда они шли к выходу из парка. — А кто такая шалава? Это вот та девочка в зеленой куртке, да?

Отец пошевелил усами с досады и пробормотал:

— Это просто так. Слово такое. Обычное. Его только взрослые говорят. Забудь. Понял?

Костя закивал и запомнил слово намертво.

***

В субботу случилась ярмарка — со звучным названием «Фестиваль рыбы». Аксакал группы помощи Татьяна Федоровна связалась с кем-то из своих бывших учеников, достигших высот чиновничьей карьеры, и под их собак-кошек выделили отдельный закуток — возле веников и садового инструмента, подальше от тех, кто торговал съестными припасами.

Натаха на своей «Киа» и Катька с Тухачевского (с помощью недовольного утренним подъемом мужа) привезли шестерых взрослых кошек, четырех котят и трех собак. Обозвали всё это «благотворительной выставкой».

Катька придумала еще такую штуку: протянуть толстую леску между ближайшими фонарными столбами и на них насадить распечатанные фотки животных, разбросанных по домашним передержкам в разных районах города.

— Человек подходит, любуется найденышами, берет понравившуюся фотку, а на обратной стороне — все сведения: сколько лет, телефон куратора. Ну? — спрашивала довольная Катька. Ей было сорок, на шее — двое детей, она работала всю жизнь продавцом на рынке и была «отличнейшей бабой» — по словам Натахи.