Илья Павлов - Зеленая лампа

Юля правда не хотела смотреть — она бы дорого дала, чтобы не увидеть именно этого момента. Но не смогла. Глаза ее оторвались от укушенной руки сына и посмотрели вперед. Потом, когда у них случился тот самый скандал, она в запальчивости прокричала ему это — и получила свое. А потому что нечего выпендриваться…

— У тебя на губах была шерсть! — содрогаясь от ужаса, говорила она ему. — Красный пушок от их шерсти! Слышишь? Что ты там с ними сделал в кустах?

***

Она собирала одежду, документы и деньги в страшной спешке. Слезы давно высохли, остались только страх и боль — в тех местах, куда полторы недели назад попал кулак ее мужа. В лицо он ее не бил, руки уже не заламывал.

Да, раньше ограничивалось именно этим: Марат резко выкручивал ей руку и, прижав лицом к стене, принимался шептать ей в ухо. Это сильно пугало ее, особенно в первые два-три раза. Но в конце концов из-за сына можно и не такое перетерпеть. Мало ли у кого какие бывают странности? Подруга с работы, сидевшая за соседней кассой, как-то шепнула Юле, что ее муж может заниматься этим только на природе. Из-за этого они не раз попадали в смешные и нелепые ситуации.

Женщина решила про себя, что мужья вообще — существа непростые. И если уж родила от такого, то терпи и не выпендривайся, как любит говорить Маратик. Но полторы недели назад всё изменилось. Скандал начал он сам — заговорив про сложности на своей работе.

— Я увольняться буду, Юль. Там невыносимо работать больше.

— А куда? Уходить-то надо не в пустоту — сначала поискать новое место нужно.

Муж сузил глаза и пригладил усы двумя пальцами.

— Ну, еще ты меня учить будешь! Найду, не беспокойся. Я, может, вообще хочу пока дома отдохнуть. Несколько месяцев посижу-покумекаю.

— Да у нас же кредит! — не выдержала Юля и тут же пожалела об этом.

— Опять выпендриваешься? — жилки на лбу у него вздулись, он смотрел на нее так, будто оценивал.

— Это ты сам выпендриваешься! — не выдержала мать Костика, которая вообще-то была не из робкого десятка — по крайней мере, еще каких-то семь лет назад. — Моей зарплаты не хватит на квартиру, еду и кредит. Я…

И вот тут он ее ударил. Не вставая с места — в грудь. Та охнула, пошатнулась и начала оседать на пол. Он навалился на нее сзади и стал бить коленками и кулаками. Первые полминуты она не кричала: думала, что он перестанет. Но ее сиплые, тихие стоны только раззадорили мужа, и он перешел на пинки.

На крик прибежал игравший в зале Костик и, открыв рот, стал смотреть на родителей. Марат его заметил не сразу, поэтому сын наверняка успел увидеть многое.

Ей пришлось обратиться в больницу, хотя, слава Богу, серьезных ушибов не было. Но почки все-таки частично пострадали. Заявление в полицию она тогда так и не написала. А вот вчера дошло и до этого. Она сумела вырваться от взбешенного мужа и запереться в детской комнате. Дрожащими руками набрала номер и через 20 минут приехала дежурка. Эти 20 минут ожидания были страшнее его ударов и странного шепота в ухо.

Он уговаривал открыть, угрожал разбить дверное стекло, матерился так, что Юля закрывала сыну уши. Именно тогда она сказала ему через дверь о том, что увидела, когда Марат вышел из кустов сирени — о собачьем пушке и крови на его черных усах. Муж после этого затих на целых десять минут, а потом полицейские застучали в дверь.

Ее приютила подруга. К матери она не поехала, так как знала, что именно там он будет искать ее в первую очередь. А затем началась мучительно долгая процедура развода и дележа совместного имущества.

— Я нечаянно! Я же только улицу указала — номера дома не было, я его точно не написала! — Светик хныкала и скулила. Слезы щипали ей щеки и щекотали нос, она шмыгала и вытирала их пухлым кулачком.

— Не написа-ала, — передразнила Наталья, не смотревшая в ее сторону. — Я уж сто раз упоминала и в постах, и в комментах об этом! Нефиг вообще лезть, если не умеешь. Помогать — помогай, а в группе не пиши больше ничего. Понятно? Или тебе про беседку в парке напомн…

Говорившая осеклась и быстро взглянула на девушку. Светик шмыгнула носом и, вздохнув, кивнула головой. К группе помощи она прибилась через ту же Наталью («Натаху» — как ее звали друзья и администраторы в ВК). Так-то она года два до этого волонтерствовала в частном собачьем приюте в Поповке, но это — по словам резкой Натахи — не считается.

— Чушь собачья — вот что такое твоя Поповка. Сколько там собак-кошек содержится? Сколько? Тридцать пять? Курам на смех! Мы за месяц пятьдесят пристраиваем. И не просто пристраиваем — а лечим, стерилизуем и следим, чтобы они потом снова на улице не оказались. Понятно?