Элиф Батуман - Идиот [litres]

После смерти Кемпелена «Турка» приобрел Иоганн Мельцель, изобретатель слуховой трубы для Бетховена. Мельцель продал его пасынку Наполеона, но потом выкупил под расписки, которые, на момент смерти Наполеонова пасынка, полностью так и не выплатил, и потому сбежал в Штаты. Первый американский шахматный клуб был основан в Филадельфии в честь «Турка».

В Виргинии «Турка» увидел Эдгар Аллан По, он верно угадал принцип его работы и опубликовал в журнале «Саутерн Литерари Мэгэзин» анонимное разоблачение. Ходы за «Турка» с помощью магнитов делал спрятанный под столом «карлик-гроссмейстер». По данным одного журнала, первым оператором выступал польский шахматист Воровски, но благодаря высокому росту ему удалось снять с себя подозрения. На самом же деле он носил протезы, поскольку потерял ноги на поле боя. А без протезов он запросто помещался под столом.

В 1837 году, во время поездки в Гавану, Мельцель заболел тропической лихорадкой. По дороге в Нью-Йорк он умер, и похоронили его у моря неподалеку от Чарльстона. «Турка» за 400 долларов продали с торгов в Филадельфии и передали в дар Китайскому музею, где в 1854 году он сгорел при пожаре.

– Что читаешь? – спросила Светлана. Я показала ей книгу. Она просмотрела страницы про «Турка».

– Мне всё это кажется зловещим, – сказала она. – Думаю, ты представляешь себя автоматом в руках Ивана.

– Но «Турок» пережил всех.

– Да. Правда, потом сгорел. Это как мефистофелевы фантазии о Фаусте. Ты, кстати, знаешь, что моя мать считает Ивана дьяволом во плоти?

– Откуда твоей матери известно про Ивана?

– Я рассказала ей по телефону, как мы встретили его в самолете. Мать уверена, что Иван всё подстроил нарочно – что он тебя преследует. Она сказала: «Вне всяких сомнений, он всё спланировал. Могу себе представить – бедная Селин влипла, за ней по пятам идет дьявол во плоти».

– Бред.

– Разумеется, бред, – ответила Светлана. – Я никогда и не говорила, что мать – в своем уме. Если тебе от этого полегчает, я рассказала всё то же самое Бояне, и она думает, что тут просто забавное совпадение.

Я ощутила волну тошноты, поняв, что распространила все эти истории, поделившись ими со Светланой, а мне-то просто хотелось поведать кому-нибудь о главных событиях своей жизни.

По словам Светланы, я считаю себя роботом, способным действовать лишь в негативном ключе. Мои представления о языке она назвала циничными.

– Ты думаешь, будто язык – это самоцель. Ты не веришь, что он подлежит расшифровке. То есть ты, может, и веришь, но тебе наплевать. Язык для тебя – самодостаточная система.

– Но это и в самом деле самодостаточная система.

– Ты хоть сама слышишь, что говоришь? Ведь именно так ты и связалась с дьяволом во плоти. Иван почувствовал этот твой настрой. Он циничен в том же смысле, что и ты, только в еще большей степени – из-за математики. Вспомни, как ты сама говорила: математика – это язык, основа которого абстрактна, абстрактнее, чем слово, но потом вдруг выясняется, что она – самая реальная, самая физически ощутимая вещь на свете. С помощью математики создали атомную бомбу. Внезапно оказывается, что этот абстрактный язык оставляет на твоей коже ожоги третьей степени. А еще выясняется, что этот особый язык может держать всё под контролем, позволяет манипулировать всем и всеми – и если ты принадлежишь к этой элите, то тебе такая власть доступна. Иван хотел поставить эксперимент, сыграть в игру. Это не сработало бы с человеком другого типа – скажем, со мной. Но ты оказалась оторвана от истины, оказалась готова окунуться в реальность, которую вы оба и создали, – и всё благодаря языку. Естественно, ему хотелось проверить, насколько далеко можно зайти. И ты заходила всё дальше и дальше – а потом что-то пошло не так. Ваши отношения не могли продолжаться в прежнем виде. Они должны были перейти на новый уровень – секс или еще что-нибудь. Но почему-то не перешли. Эксперимент провалился. И сейчас ты ужасно, ужасно далека от всех этих вех. Ты просто паришь в пространстве.

– Порой в мечтах я вижу себя психоаналитиком, – сказала Светлана, – но когда я попыталась обсудить это со своим терапевтом, он сказал, что специалист из меня выйдет никакой. Он говорит, я не дам клиенту вставить ни слова. Думаю, не позвонить ли ему. Он уехал в отпуск, но дал мне свой сотовый. Сказал, что можно звонить за его счет. Странно, да? Ведь я и впрямь могу позвонить. – Она приподнялась. – Кстати, ты очень нравишься Бояне. Она попросила меня напомнить об обещанном подносе, когда ты выйдешь замуж.