Геннадий Руденко - Чабанка

— Сколько тебе надо времени наручники забацать? — спрашивает Корнюш Дуб о вого.

— Неделя.

— Не выеживайся.

— Ну, дня три, если от работы освободите.

— А если надо на завтра, на утро? И отпуск на трое суток.

— Тогда будет завтра, — Дубовый криво усмехается.

— Иди, делай.

Надо сказать, что уже вечерело. Как можно было изготовить наручники за одну ночь? Невероятно, но утром Дубовый пришел в каптерку старшины ещё до завтрака и положил на стол наручники.

— Товарищ прапорщик, если ещё часа три дадите, то успею их почернить.

Мы со старшиной стали рассматривать работу. Грубо обработанная напильником сталь, но самодельный замок работает, ключик хитрый, а на наибольшей поверхности номер, стервец, выбил, типа, наручники номерные, заводские. Позже Дубовый научил меня секрету, как открывать наручники без ключа, не только наручники его изготовления, но и любые. Что и говорить — мастер.

Мне выправили все необходимые документы в штабе и я рванул на вокзал. На прощание, выдавая мне деньги на покупку книг, старшина дал мне черные кожаные перчатки.

— А это зачем, товарищ прапорщик?

— Ты, когда этого мудака к себе будешь пристёгивать, наручник на себе поверх перчатки надень. А то, если он будет дергаться, наручник и на твоей руке будет затягиваться, будет больно. А так перчатка тебе поможет руку не ободрать. Ну, давай.

— Спасибо.

И я рванул на вокзал. Билет удалось взять только в общий вагон пассажирского поезда. В вагоне был просто «табор уходит в небо» — цыганское шатро. Но было весело, жаль только, что я пить с ними ну никак не мог. На последних остановках перед Унгенами все пассажиры из вагона повыходили. Я остался один. Уже вечерело, когда поезд подошёл к железнодорожной станции Унгены. Было сразу видно, что рядом граница. На перроне пограничники проверяют документы у редких пассажиров, сошедших с поезда. Другие пограничники шмонают вагоны с овчарками — не остался ли кто. Там и сям высокие заборы с колючей проволокой поверх. Необычно холодный яркий свет заливает перроны.

У меня тоже проверили документы и подсказали, где найти комендатуру. Комендатура располагалась прямо в здании вокзала. Всей комендатуры было — пара комнат, в одной из них я нашел пожилого капитана, доложился.

— Ждем тебя, старшой. Забирай нахуй своего беглеца. У меня личного состава не хватает сторожить его.

— А где он?

— Мы его в «собачнике» милицейском закрыли пока. Здесь, при вокзале.

— А как вы его поймали?

— Он, козёл, на электричке приехал. С вагона не вышел, под полку залез, спрятался, значит. Под полкой его собака и нашла. На допросе говорил «через границу хотел перейти». Вот придурок, как же ты на электричке границу переедешь? Это ж только международный вагон через границу пропускается, а для электричек и прочих пассажирских Унгены — станция конечная. У вас, что там все такие дебилы в стройбате, сержант?

— Среди рядового состава — не очень, а так хватает.

— Ну, тогда вот тебе на него документы, протокол задержания, как говорится, распишись и уёбывай, — не обратил внимания на мою наглость капитан.

— А как же я сейчас уеду? Мне бы переночевать здесь в городе, а завтра назад.

— Какой завтра?! Тем же поездом, что приехал, через час и уедешь назад. Сейчас состав приберут и податут к первой платформе. Тебя в вагон посадит мой заместитель.

— Я бы лучше переночевал, товарищ капитан, — стал канючить я, — завтра назад поеду.

— И в город тебя никто не выпустит и зачем ждать? Все равно до Одессы только этот поезд прямой, все остальные с пересадкой. Ты что по Кишиневу с бегунком погулять хочешь? Чтобы дернул он от тебя при первой же возможности? Тогда и тебе трибунал.

— Но…

— Никаких «но». Отставить разговоры, товарищ старший сержант! Кру-гом! Шагом марш!

Вот те раз! А как же клондайк? Прошвырнулся я по маленькому вокзалу, нашёл один книжный киоск, но он был уже закрыт, даже книжки за стеклом рассмотреть не смог, они были прикрыты старой нестираной простынью — чтобы обложки не выгорали.

Делать нечего, забрал я Узкого из собачника и поплелись мы обратно в комендатуру. Когда у лейтенанта, помощника коменданта нашлось время для нас, поезд уже давно стоял на перроне.

— Подвези этих двух военных до Одессы, — обратился он к пожилому небритому мужику в грязном кителе проводника, стоящему около своего вагона.

— Ни одного места свободного.

— Ладно не бреши, найдёшь — вагон то общий. Ну, бывайте служивые, привет Одессе-маме!