Геннадий Руденко - Чабанка

— Вначале прикол был, когда продавщицы рассказывали, как они обнаружили кражу. Две продавщицы открыли утром магазин. Одна говорит, типа, удивилась, что под ногами стекло хрустнуло. Но дверь закрыта была на замок, всё чин чинарём, сигнализация включена. Окна целы. Они уже хотели открывать магазин, когда одна из них увидела пятно свободное от пыли на полке. «Здесь же приемник вчера стоял», «может передвинул кто?», «да, нет, я хорошо помню, мы уходили, всё на месте было». Кинулись проверять внимательней — спортивного костюма нет и там разного по мелочи. Осмотрелись и тут увидели, что над дверью под самым потолком малюсенькое окно разбито. Круглое такое. Вызвали милицию, та приехала и говорит: «вы, бабоньки, не заливайте, в такое окно и ребенок не пролезет. Если чего не хватает, пусть ОБХСС с этим разбирается». Дело в том, что окно такое маленькое, что на него даже сигнализацию не ставили. Если бы не найденные сапоги, менты бы ни за что дела бы не возбудили. Так вот, парни, я лично с линейкой лазил во время эксперимента мерять диаметр окошечка. Как по вашему, сколько?

— Так Узкий через него пролез?

— Ага.

— Ну тогда сантиметров сорок.

— Чё ты гонишь, ты пролезешь в сорок сантиметров?

— Я нет, а может Узкий — да.

— Не спорьте, — перебил наш спор Балакалов, — двадцать два сантиметра!

— Не может быть!

— Может.

— Что и во время эксперимента Узкий пролез в окно с таким диаметром?

— Нет.

— То-то же. Гонит, бес.

— Он попробовал — не получилось. Заулыбался, придурок, и говорит, что, мол, он сейчас на губе уже неделю — поправился, не пролазит.

— От поц на льдине, урод! Он же мог слинять из под статьи при таком раскладе.

— Да ему похуй, он же не вальтует, он даун по жизни.

Даун, не даун, но с таким привеском, как кража, он избежал дисбата и полетел на свои три года белым лебедем в солнечную Вологду, поближе к родному дому.

Вообще начало весны было очень урожайным по части преступлений в четвертой роте. Вначале на свинарнике пропал один дед. Дедушки бегают редко, поэтому и говорю, что пропал. Свинари своего братана искали дня два втихую, а потом забили тревогу — знали, что дело тут не чисто. Когда его нашли, я был дежурным по роте, поэтому меня прихватили с собой в машину комбат с Балакаловым.

Со свинарника, за спиной Красного дома, спускалась канава в пересохший лиман — такая себе, практически, экологически чистая система канализации имени двадцатого века. По этой канаве спускали воду с нечистотами, когда мыли свинарники. Канава была не широкая и не глубокая, настолько, что с одной стороны канавы торчали сапоги, а с другой кисти рук нашего свинаря, а само тело было покрыто жижей.

Нас ждали, чтобы вынуть тело. Мне чернильно-фиолетовых кистей рук было достаточно, как будут вынимать тело, я смотреть не стал. Одно скажу, что Балакалов, который прошёл Афган, в машину садился цвета свежевыпавшего снега и комбат не шутил по своему обыкновению. Молча мы вернулись в часть.

Вообще наши командиры перетрухали изрядно — они то отмечали в журнале присутствие убиенного. Свинарник только числился за нашей ротой, но находился вдали от части. Конечно, дежурный по части должен был проверять наличие личного состава, но на свинарник офицеры ездили редко — воняет.

А через некоторое время суть случившегося стала достоянием общественности. Убитый со своими дружками насиловали сторожа-общевойсковика, пост которого располагался неподалеку свинарника. И делали это довольно регулярно. Как это началось, осталось для нас неизвестным, но только происходило уже не раз. А в тот вечер этот общевойсковик убежал от своих мучителей, ему вдогонку бросилась жертва, настигла того между свинарников, они оба упали в грязь, сторож случайно, как он утверждал, нащупал в месиве гаечный ключ. Удар, висок, труп. Испугавшись, он труп оттянул и сбросил в канаву. Земели, конечно, догадывались, что с исчезновением дело не чистое, но молчали, так как сами были соучастниками, очень мягко говоря, неуставных взаимоотношений.

Этого парня-убийцу мы видели. Его привозили на следственный эксперимент на свинарник, а потом под конвоем привели в нашу часть пообедать. Большой такой увалень с очень отсталым лицом. Дали ему, кстати, меньше чем насильникам, на которых он показал. Я потом спрашивал у полковника Зелёного, почему?

— Вы бы видели фотогхафии в деле! Они использовали его задницу, как пепельницу — вся в ожогах от сигагет. Изуиты, нелюди.