Кен Фоллетт - Граница вечности

— Привет, Джаспер, как ты там, в Штатах?

— Превосходно. — Джаспер нервно глотнул. — Вы получили мое интервью со Смоки Робинсоном?

— Да, спасибо. Хорошо написано, но это не для нас. Попробуй предложить в «Нью мьюзикл экспресс».

Джаспер упал духом. У него не было желания писать для издания о поп-музыке.

— Хорошо, — сказал он, но, не желая сразу сдаваться, добавил: — Я подумал, не вызовет ли интервью повышенный интерес, поскольку Смоки — любимый певец «Битлз».

— Слабовато, но идея хорошая.

Джаспер пытался не выдавать голосом своего разочарования:

— Спасибо.

— А не проводится ли сегодня в Вашингтоне какая-нибудь демонстрация? — спросил Паф.

— Да, проводится. За гражданские права. — У Джаспера появилась новая надежда. — Я буду там. Репортаж не нужен?

— Гм. Позвони нам, если начнется что-то неладное.

Иначе не звони, домыслил Джаспер. Разочарованный, он ответил:

— Хорошо, позвоню.

Джаспер положил трубку и задумчиво несколько мгновений смотрел на телефон. Он изрядно потрудился над интервью со Смоки Робинсоном и чувствовал, что в нем есть изюминка, поскольку певец и композитор неким образом связан с «Битлз». Но он ошибся, и ему ничего не оставалось, как сделать новую попытку.

Он вернулся в столовую.

— Я должен идти. Я встречаюсь с сенатором Пешковым в гостинице «Уиллард», — пояснил он.

— Там остановился Мартин Лютер Кинг, — сообщил Вуди.

Джаспер оживился.

— Может быть, мне удастся взять у него интервью. — «Экоу» определенно заинтересуется этим.

Вуди улыбнулся.

— Сотни репортеров сегодня будут рваться взять у него интервью.

Джаспер обратился к Бип:

— Мы еще увидимся с тобой?

— В десять мы собираемся у памятника Вашингтону, — сказала она. — Говорят, будет петь Джоан Баэз.

— Я разыщу тебя там.

Вуди спросил Джаспера:

— Ты сказал, что встречаешься с Грегом Пешковым?

— Да. Он единокровный брат Дейзи Уильямс.

— Я знаю. Матримониальные дела отца Грега — Льва Пешкова были предметом сплетен, когда твоя мать и я жили детьми в Буффало. Пожалуйста, передай привет Грегу.

— Обязательно, — сказал Джаспер и вышел.

* * *

Джордж Джейкс вошел в ресторан гостиницы «Уиллард» и огляделся вокруг, ища глазами Верину, но она еще не появилась. Зато он увидел своего отца, Грега Пешкова, который завтракал с приятным молодым блондином лет двадцати, подстриженным под «Битлз». Джордж подсел к ним и сказал:

— Доброе утро.

— Это Джаспер Мюррей, — начал представлять молодых людей Грег. — Студент из Лондона. Сын давнишнего друга. Познакомься, Джаспер. Это Джордж Джейкс.

Они обменялись рукопожатием. Джаспер немного удивился, как это часто бывало с другими, когда они видели Грега и Джорджа вместе, но, как большинство людей, он из вежливости не подал виду.

— Мать Джаспера эмигрировала из нацистской Германии, — пояснил Грег Джорджу.

— Моя мать хорошо помнит, как приветливо американцы встретили ее в то лето, — сказал Джаспер.

— Проблема расовой дискриминации тебе, наверное, знакома, я полагаю? — спросил Джордж у Джаспера.

— Не особенно. Моя мать не очень любит вспоминать прошлое. — На губах у него появилась располагающая улыбка. — Когда я учился в школе в Англии, меня одно время дразнили Джаспер-еврейчик, но это было недолго. Ты участвуешь в сегодняшнем марше?

— В некотором роде. Я работаю у Бобби Кеннеди. Наша задача — сделать так, чтобы все прошло гладко.

— Как это возможно? — поинтересовался Джаспер.

— В Молле установлены временные питьевые фонтанчики, созданы пункты первой помощи, поставлены туалетные кабины и даже предусмотрены условия для получения наличных денег по чеку. Некая церковь в Нью-Йорке приготовила восемьдесят тысяч сэндвичей для бесплатной раздачи. Для речей определен регламент в семь минут, чтобы мероприятие не затягивалось и люди могли бы разойтись до наступления темноты. На этот день в Вашингтоне запрещена продажа спиртного.

— Это сработает?

Джордж не знал.

— По правде говоря, все зависит от белых. Достаточно полицейским пустить в ход дубинки, брандспойты или натравить собак на людей, как мирное шествие выльется в беспорядки.

— Вашингтон — это не Глубокий Юг, — заметил Грег.

— И не Север, — возразил Джордж. — Поэтому трудно предвидеть, что может произойти.

Джаспер продолжал задавать вопросы:

— А если начнутся беспорядки?

Ответил ему Грег:

— В пригородах стоят войска численностью четыре тысячи человек, а поблизости, в Северной Каролине — пятнадцать тысяч десантников. В больницах Вашингтона отменены плановые операции, чтобы иметь в резерве места для раненых.