Элизабет Говард - Исход

Он оторопел. Никогда в жизни он не видел ее такой сердитой — в сущности, сердитой ее он не видел никогда. И что все это значит, начал было спрашивать он себя, но понял и устыдился своей бестактности. Вырвав листок из карманного ежедневника, он написал: «Очень сожалею, Полл. Простите, пожалуйста» — и пристроил его на каминной полке. И сошел вниз на поиски Клэри.

У нее было открыто, она стояла на коленях перед комодом; волосы были подстрижены совсем коротко, по-мальчишески, заметил он.

— Это я. Можно войти?

Она обернулась, и он увидел, что изменились не только волосы. Ее лицо покрывало что-то белое, вроде грима, глаза были будто закопченные от туши, а темная губная помада казалась почти черной.

— О, Арчи! Да, входите. Сядьте куда-нибудь, если найдете место. Сбросьте все эти тряпки со стула. — Она вскочила, послышался треск. — Ах, черт, моя юбка! Вот так всегда.

Она была в тесной черной юбке, черных чулках, как у больничной медсестры, и мужской рубашке с воротником и черным галстуком. «Не очень-то к лицу ей этот наряд», — подумал он, переложил ее пижаму на незаправленную постель и сел на стул.

— Беда в том, что машинка Полли шьет только в одну нитку, так что стоит ей лопнуть, как расползается весь шов. Где-то у меня были брюки… Секунду.

Она скрылась за дверью меньшей из комнат.

Ожидая, когда она вернется, он понял, что и вправду многое упустил, перестал следить за жизнью обеих девушек. Когда они только поселились здесь, он часто заходил, водил их поужинать и в кино, но теперь вдруг до него дошло, что если все втроем они развлекались так же часто, как они вдвоем с Клэри, то наедине с Полли он не провел ни единого вечера.

Клэри вернулась в черных, довольно мешковатых брюках — по его мнению, придающих ей слегка клоунский вид.

— У вас теперь вся одежда черная?

— Та, которую я ношу. Вы с Полл не виделись? Она обычно приходит раньше, чем я.

— Виделся. Зашел спросить, не хотите ли вы обе съездить со мной во Францию — просто отдохнуть.

— И что она ответила?

— Что она не хочет. Боюсь, это я дал маху. Думал… ну, понимаете, что много уже воды утекло.

— Нет. Она не согласится. У вас сигареты есть?

— Не знал, что вы пристрастились к курению.

— Да ладно, бывает кстати. — Ее накрашенные глаза казались громадными. Он поднес ей огонек, она села на пол напротив него и, подтянув поближе большую керамическую пепельницу, поставила ее между ними.

— Она, к сожалению, до сих пор считает, что влюблена в вас. Так что встречи с вами — чистой воды мазохизм.

— Ну и ну. А что у вас?

— А что у меня?

— Ну… все и вся. Почему вы в этой смешной одежде? Как у вас дела на работе? Как вы вообще ? Я ведь теперь совсем не в курсе. Да, и как насчет Франции?

— К сожалению, я не смогу поехать во Францию по той же причине.

Он в тревоге уставился на нее.

— Господи, Клэри! У вас-то нет никакой тайной влюбленности в меня.

Это насмешило ее.

— Ой, ну прямо, Арчи, — сквозь смех выговорила она, — что вы несете! Можно подумать, я на это способна! Не слишком ли вы о себе возомнили, если вам в голову пришло такое ?

— Но ведь это вы сказали, что не поедете по той же причине.

— Да. Я не могу, потому что влюблена — в другого. Смешно, что вы сами не додумались.

— Пожалуй, — согласился он. Он был обескуражен: ну конечно, вот в чем дело. — Расскажите мне о нем, Клэри. Чем он занимается? Как вы познакомились?

Она рассказала. У этого человека она работает. Его зовут Ноэль, и он женат.

— Вот те раз.

— Это неважно. Я все равно не верю в брак. И он тоже. А на Фенелле он женился из практических соображений. Она чудесный человек. И все понимает насчет нас с Ноэлем. Вообще-то мы обе нужны ему. Понимаете, он такой несчастный. Он ненавидит все в современном мире. Такого удивительного, умного, талантливого человека я еще никогда не встречала. Он столько всего знает обо всем. И занимается моим образованием. А сколько у него энергии — с ним пробудешь всего пару дней и выбьешься из сил. Не только у меня так. Фенелла считает так же. А ему даже спать почти незачем, и когда он не спит, всегда что-нибудь происходит. Так что мы с ней вроде как делим его между собой.

— А других друзей у него нет?

— Есть, но мало. Понимаете, мужчин он недолюбливает. Говорит, что женщины гораздо лучше, они тонко чувствуют и вообще умнее.

— Звучит довольно серьезно и мрачно.

— А жизнь вообще мрачная. Сплошная безнадежность. Надо извлекать из нее всю пользу, какую только можно.