Элизабет Говард - Исход

На следующий день он встретился с Нэнси в столовой на работе, они пообедали вместе. Он объяснил, почему предыдущим вечером так подвел ее, и она ответила, что все понимает. Спросила, сколько лет вдове, он ответил, что семьдесят девять.

— Бедная старушка! — сказала она. — Должно быть, это ужасно — овдоветь, когда ты уже такая старая.

Он вдруг сообразил, что был так занят Рейчел, что почти не вспоминал о Дюши.

— Она была счастлива в браке?

— Честное слово, не знаю, — ответил он. Об этом браке он и вправду не знал ничего и, как вспомнилось ему теперь, почти не видел, чтобы супруги разговаривали друг с другом. Казалось, их мало что связывает, если не считать детей и внуков. Их интересы едва ли совпадали: она любила садоводство, он был страстно увлечен лесом; она обожала музыку, которая его оставляла совершенно равнодушным; ему нравились верховая езда и стрельба, посещения клуба, общение с самыми разными людьми, он любил поесть и выпить, особенно хорошего бургундского и портвейна; у нее не было увлечений за пределами дома, и если не считать ее сада, она почти нигде не бывала — разве что на концертах или уезжала в связи с какими-нибудь сложностями ведения домашнего хозяйства; у нее, кажется, не имелось друзей за пределами родни, почти всю еду она порицала как чрезмерно сытную и не пила. С тех самых пор, как он знал их, у них были отдельные спальни. На первый взгляд, их едва ли связывали достаточно тесные или счастливые узы. И вместе с тем под викторианским покровом скрытности, возведенной почти в ранг секретности, не счастливыми они не были. Между ними не возникало неуютной, душной пустоты, в которой повисала бы загадочная натянутость, ассоциировавшаяся у него с несчастливым или тягостным браком. Все семейство двигалось по жизни с этой парой во главе, и он был уверен, что никто, как и он сам, никогда не задавался вопросом, как уживаются друг с другом инициаторы этого движения.

— Повезло вам иметь столько родни.

— Они мне не родня. В войну они, если можно так выразиться, приняли меня к себе. А до этого я учился в художественной школе с одним из их сыновей, и мы сдружились.

— Не знала, что вы учились в художественной школе!

Он пожал плечами и смутился, потому что выглядело это так, будто ему почти нет дела до того, что ей известно о нем.

— Ну, надо же мне было куда-нибудь деваться, — ответил он.

Он понимал, что им предстоит серьезный разговор и что служебная столовая в обеденный перерыв едва ли для этого годится, а тем временем обнаружил, что любые разговоры с ней даются ему с трудом.

— Она, наверное, была на редкость красива, — сказал он.

— Тем обиднее ей, должно быть, что теперь она такая старая.

— Вряд ли. Собственная внешность ее никогда не заботила.

— Но вы же сказали, у нее есть дочь. Значит, какое-то утешение.

Он согласился.

Когда они расстались, договорившись насчет фильма, который собирались посмотреть вместе, он вернулся к себе в кабинет и задумался, а не выстоял ли брак Брига и Дюши только за счет Рейчел. Казалось, в этой семье как должное принимали заботу Рейчел об отце — даже те вещи, которые должна была делать его жена.

Днем он явился на совещание к начальнику, застал его возмущенным и, как обычно, яростно критикующим правительство.

— Эттли точно спятил ! Стоит нам только вывести войска из Египта, как эти черномазые уведут канал у нас из-под носа. И что нам тогда прикажете делать?

— Полагаю, это их канал, сэр, — рискнул высказаться он и сразу получил отпор.

— Чушь! Ничего подобного! Вам известно, какую сумму египетское правительство выделило на его строительство? Десять тысяч фунтов ! А во сколько, по-вашему, обошелся канал? — Он гневно уставился на Арчи горящими голубыми глазами.

— Говорят, для защиты канала оставляют достаточные силы, сэр.

Капитан Карстейрс фыркнул.

— Все мы знаем, что это значит. Ровно столько личного состава, чтобы помочь в случае, если лопнула шина. Помяните мое слово, это правительство спит и видит, как бы все разбазарить. Империя разваливается на куски — взгляните на Индию! Эти чертовы социалисты позаботятся, чтобы за следующее десятилетие мы превратились во второсортную державу — им-то что за печаль? Пять лет с ними — и мы вернемся в 1937 год, когда наши армия и флот были курам на смех!

(Арчи знал, что Королевские ВВС он недолюбливает и обычно не принимает во внимание в своих расчетах.)

Беда с такими мужчинами, как он, заключалась в том, что их готовили ходить в плавания и командовать судами, а когда переводили на бумажную административную работу, от досады они превращались в сварливых и фанатичных консерваторов.