Элизабет Говард - Исход

По пути к машине она споткнулась.

— Спина болит?

— М-м.

Он усадил ее в машину, и она сказала:

— Просто поезжайте — подальше отсюда.

И он поехал. Он вел машину по дороге к Хампстед-Хиту, пока не нашел тихое место, чтобы остановиться. Когда он повернулся к ней, она сидела неподвижно, глядя прямо перед собой.

— Рейчел, дорогая, сильно у вас болит спина?

— Все болит. — И она расплакалась. Так, будто плакать было невыразимо больно.

«Конечно, он же ей отец, — думал он. — Все случилось так внезапно, и вдобавок к шоку она выбилась из сил, ухаживая за ним».

— Вы так заботились о нем. Сделать больше было бы невозможно.

Тут он понял, что лучше ничего не говорить и дать ей выплакаться. Он положил руку ей на плечи — как легко ему сейчас дался этот жест! А когда-то повергал его в экстаз и муки. Немного погодя он разыскал и отдал ей свой носовой паток.

— Ох, Арчи, вы сокровище. Нет ничего лучше давнего друга. — Но почему-то от этих слов она снова разрыдалась.

— Он прожил очень счастливую и удачную жизнь, верно? — Теперь ему казалось, что разговор может успокоить ее.

— О да ! Видели бы вы письма, которые прислали Дюши! Лучшие из них — от людей, которые с ним работали. А днем накануне той ночи, когда он умер, он признался мне, что боялся умереть, так и не узнав про Рупа. И он, в сущности, проболел совсем недолго…

И она продолжала в том же духе, перебирала утешительные мелочи, но почему-то они ее не утешали. Плакать она перестала, хотя он чувствовал, что она еще не выговорилась до конца, осталось еще что-то, что будет высказано потом.

— Как думаете, не пора ли нам уже к Хью?

После службы чай и прочее намечалось в доме у Хью.

— Не могу, — ответила она. — Я правда не вынесу.

Сила этих слов удивила его, и ему стало ясно, что у нее, видимо, начинается какой-то срыв.

— Тогда я отвезу вас домой, — сказал он так спокойно и сердечно, как только мог.

— Спасибо вам, дорогой Арчи. Вы не против, если я закурю?

— Конечно нет.

— Знаете, — сказал он, когда они доехали до Хампстеда, — по-моему, что вам сейчас нужно, так это отправить Дюши и Долли обратно в Хоум-Плейс и устроить себе длинный отдых. Сид не могла бы свозить вас куда-нибудь в тихое и славное местечко?

— О нет! — начала было она, но ей помешал новый поток рыданий, всхлипов, от которых она содрогалась всем телом и затаивала дыхание от боли.

— Рейч, дорогая, я просто отвезу вас домой и уложу в постель.

«Врача, — мелькнуло у него. — По крайней мере, он даст ей что-нибудь от спины, и она уснет».

Он подъехал к дому, нашел у нее в сумочке ключи и обошел машину, чтобы помочь ей выйти. Болело ужасно. Каким-то чудом ему удалось помочь ей подняться по ступенькам крыльца к входной двери, довести до гостиной и усадить в самое удобное кресло — «лучше с жесткой прямой спинкой». Она попросила принести с ее туалетного столика наверху аспирин. Ее комната показалась ему очень холодной и пустой — как монашеская келья. Потом она попросила его позвонить Хью, и он выполнил эту просьбу. И предложил позвонить ее врачу, но она отказала — нет, ей нужен ее остеопат: «Некогда было съездить к нему или хотя бы записаться на прием». Он позвонил, пустил в ход всю свою силу убеждения и добился от мистера Горинга согласия принять ее в шесть этим же вечером.

— Я вас отвезу, — пообещал он ей.

Потом ушел на кухню и приготовил чай. Ее начали тревожить мелочи: а не заканчиваются ли задолго до шести приемные часы у таких врачей, как мистер Горинг, и если да, не слишком ли его затруднит принять ее? А как же ужин для Дюши? Она любит ужинать рано, а с другой стороны, «боюсь, мне понадобится целая вечность, чтобы что-нибудь приготовить».

Он снова позвонил Хью, объяснить насчет остеопата, и Хью сказал, что о Дюши он позаботится.

— Замечательно, что вы опекаете Рейчел, — добавил он.

Он попытался уговорить Рейчел вместе с аспирином выпить глоток виски, но она отказалась наотрез: «Виски на пустой желудок — и к мистеру Горингу я заявлюсь пьяной до беспамятства». Лишь тогда он понял, что эти слова Рейчел означают, что она не только не обедала, но и, скорее всего, не завтракала. Он задал вопрос напрямик, она ответила уклончиво, но в конце концов созналась, что позавтракала чашкой чая, а обедать была не в состоянии. Она согласилась позволить ему зажечь газовую печку и поджарить хлеб и сказала, что так они с Дюши обычно и делают, когда приходит время пить чай.

Казалось, все мало-помалу успокаивается. Она с нежностью и вполне разумной степенью горечи вспоминала Брига, который забавно подшучивал над ее ужасной стряпней, рассказывала о том, сколько хлопот Долли с ее явно обрывочными представлениями о реальности доставила им всем (когда заболел Бриг, ее пришлось отправить к старой сестре Краучбек, уже вышедшей на пенсию, но вскоре она должна была вернуться).