Элизабет Говард - Исход

Беда заключалась не в том, что она чего-то не помнила — слишком много надо было помнить, больше, чем большинству людей, считала она, и держать воспоминания в порядке удавалось с трудом. К примеру, она нисколько не сомневалась в том, что когда раньше гостила здесь, у Китти, Фло спала вон там — у окна, потому что всегда питала пристрастие к свежему воздуху. Вот и мама умерла от простуды, так что это, наверное, у них семейное. Похороны были очень скромные, вспомнила она, только Фло, Китти и она сама, семейный врач с женой и, конечно, слуги. В свое время она побывала на гораздо более многолюдных похоронах, только никак не могла вспомнить когда; с одной стороны, казалось, что это было давным-давно, а с другой — что только вчера. Но вчера — это наверняка чушь, ведь вчера она укладывалась, разбирала вещи и паковала их. Так что — вот что так озадачивало ее, — незачем укладывать вещи, если никуда не уезжаешь.

Ее яйцо остыло, но она заставила себя съесть его, потому что отправляться в путешествие, не позавтракав как следует, — чистое безумие, как говаривал папа. Здравый смысл при мне, думала она, выскребая из скорлупы остатки белка. Может, просто ее визит к Китти заканчивается , и она едет домой. А Фло, наверное, уехала первая, чтобы подготовить дом. У нее здравый смысл, а Фло всегда практична, и кто знает, что могли сделать с домом эти гадкие цеппелины! Ну конечно же ! Так вот что малютка Рейчел (только не такая уж она нынче и малютка — скорее, длинная, как бобовый стебель) имела в виду, когда лепетала что-то про дефицит яиц, хотя какое отношение имеют яйца к цеппелинам, она решительно не понимала. Решительно не понимаю, повторила она себе, радуясь, что нашла хоть и сумбурное, но все же объяснение дефициту. Все мало-помалу вставало на свои места. Была страшная война (уже была ? насчет этого она сомневалась), погибло столько галантных молодых людей, что остаться незамужней больше не считалось позорным клеймом, ведь мужчин на всех просто-напросто не хватало. Так или иначе, ей всегда казалось, что если быть помолвленной с кем-нибудь ей понравилось бы, то брак мог оказаться несколько…

— Полагаю, Фло просто опередила меня? — спросила она, когда Рейчел пришла забрать поднос.

Рейчел наклонилась и поцеловала ее.

— Да, — ответила она, — именно так.

— Вы не посмотрите на меня минутку? Нет, голову не поворачивайте — только глазами. Вот так, замечательно. — Он восхищенно улыбнулся. Леди Алатея подавила зевок и улыбнулась в ответ.

Глазки у нее были маленькие, блекло-голубые, но, к счастью, довольно широко расставленные. С таким материалом он сумеет что-нибудь да сделать. Возьмет их потемнее, конечно, и покрупнее, а пустоту в них заменит пытливым вниманием, будто леди Алатея вот-вот задаст какой-нибудь умный вопрос. Весь фокус в сходстве, но в лестном сходстве. У нее был нос картошкой, и он заострил его, и даже ухитрился придать лицу форму, оттенив его высоко под глазами. Но ее рот добил его. Маленький, тонкий, как щель на лице, с какой-то узкой каймой вместо губ, и эту без того каверзную задачу она усложняла, рисуя поверх них другие, пухлые, темно-красной помадой. За время сеанса она обычно успевала слизать помаду почти полностью — как сейчас. Наступил полдень, ему пора было на обед к матери.

— Думаю, на сегодня достаточно, — объявил он. — Я-то знаю, как это утомительно — позировать.

— Боюсь, позирую я не очень умело, — призналась она, подобрав юбки из бледно-голубого атласа и спускаясь с возвышения. — Можно мне подойти и взглянуть?

— Если желаете. Но я еще не закончил.

— Боже! Мое платье смотрится чудесно. А как красиво вы нарисовали мамино ожерелье! Если не ошибаюсь, бриллианты ведь довольно трудно рисовать?

— Вы так скромны, — ответил он. — А что же насчет вас ? Как думаете, есть сходство?

Она снова присмотрелась к портрету. Он видел, что она восхищена им.

— Даже не знаю, — произнесла она. — Я в таких вещах не сильна. Но думаю, мои родители останутся довольны.

«А это главное», — мысленно подытожил он, пока она переодевалась в занавешенном углу мастерской. Он запросил двести гиней и за такую сумму угодить был обязан. Из трех дочерей пока что замуж вышла лишь одна, самая миловидная. Он надеялся написать портреты и двух других. Мама помогла ему приобрести дом на Эдвардс-сквер при условии, что он постепенно вернет ей деньги, но домашнее хозяйство оказалось затратным: няня для Себастьяна, кухарка, поденщица, не говоря уже о девушке, которую он нанял на неполный рабочий день выполнять обязанности секретаря, варить кофе и вообще делать все, что понадобится в арендованной им мастерской. А до недавнего времени приходилось платить еще и психиатру, которого посещала Луиза. Но перестала на прошлой неделе — сказала, что это бесполезно и больше она к нему ни за что не пойдет. Он вздохнул. С ней приходилось и впрямь нелегко, он опасался, что мама замечает это и вскоре начнет задавать неудобные вопросы о ней.