Элизабет Говард - Исход

— А где хочет устроить вечеринку сама Анджела?

— Ей все равно. Я думала, «Кларидж» подойдет.

— Много народу она собирается пригласить?

— Скоро закончит список. По ее словам, человек двенадцать — не считая родни, разумеется. А по-моему, наберутся все пятьдесят, если вместе с детьми. И некоторые из нас еще останутся на ужин.

— А может, пригласить на ужин всех?

— Выйдет ужасно дорого.

— Ну и пусть. Я не прочь устроить ей роскошные проводы.

— Ладно, дорогой. Как скажешь.

Она подалась вперед, чтобы служанке было удобнее подсунуть ей под спину подушки и помочь сесть — мама всегда учила, что прислуге надо облегчать задачу всеми доступными способами, — и подождала, когда на низенький столик на кровати перед ней поставят поднос с завтраком. Ах, как она волновалась!..

— Вы знали, что я еду в Индию, Гаррисон?

— Нет, дорогая, я не знала. И с кем же?

Это не Гаррисон, это дочурка Китти, как же ее имя — Берил? Барбара? Как-то на «Б», в этом она уверена… Рейчел. Вот как. До чего же она выросла! Вымахала, как папа говорил, до неподобающего девушке роста. Она снова оглядела поднос.

— Мне сварили яйца в мешочек, не так ли? Яйца в мешочек гораздо более удобоваримы, чем крутые. Мне обязательно надо как следует позавтракать, потому что… — но вспомнить почему, она так и не смогла, только знала, что по некой веской причине. — С леди Тригауэн! — победно воскликнула она. И тут же вспомнила все. — Моя компаньонка — мамина подруга, леди Тригауэн. Знаешь, я считаю, что перед таким путешествием одного яйца мало.

— Дорогая, не так-то много у нас яиц. Кончилась война, но не трудности.

Война? Какая связь между яйцами и войной? Порой ей казалось, что люди отмахиваются от нее под самыми надуманными предлогами. Но скандалить не годится. Рассуждая в том же духе, она позволила племяннице помочь ей облачиться в накидку и повязать на шею салфетку.

— Вообще-то мы едем в Лондон, тетя Долли. Ты разве не помнишь?

Она улыбнулась, пряча раздражение.

— Сперва . Дорогая моя, я же не настолько глупа, чтобы полагать, что можно сесть на корабль, какой угодно корабль, прямо здесь . Естественно, сперва мы поедем в Лондон. А потом — в Ливерпуль или… — Она порылась в памяти, поискала названия других приморских городов. — …или, может быть, в Брайтон . Вот этого я не знаю. Потому что никто не известил меня!

— Намазать тебе тост маслом?

— Буду весьма признательна. — Она приняла тоненький треугольный тост с обрезанными корками и тончайшим слоем масла, это она сразу заметила, но когда тактичнейшим образом упомянула, Рейчел оправдалась какими-то невразумительными карточками. Видимо, мама заботится о ее фигуре. Уф! Да она любую загадку раскусит, дайте только срок.

— Мод Инглби приличнейшая особа, хоть папа и говорит, что она дурна собой, как жердь. Строго между нами: по-моему, крайне маловероятно, что она сделает хорошую партию — даже в Индии. — Заметив озадаченный вид племянницы, она пояснила: — Мод — дочь леди Тригауэн.

Она сняла сверху скорлупу своего яйца и теперь срезала чуть просвечивающую белую верхушку. Сразу было видно, что яйцо из тех, желток у которых мельче обычного.

— Фло страшно сердится, знаешь ли, потому что не едет с нами. Но леди Тригауэн возьмет только одну из нас, и папа сказал, что это буду я. «Китти выходит замуж, так что держать оборону тебе», — сказала я ей, но боюсь, она все-таки несчастна, и судя по всему, не выказывает твердости духа. — Она отложила ложку. — Знаешь, сдается мне, с Фло что-то стряслось.

Она испытующе поглядела на Рейчел, чтобы сразу заметить, скрывает она что-нибудь или нет.

— Она как будто избегает меня.

Последовала пауза. Рейчел отошла к окну и теперь задергивала шторы.

— День, к сожалению, довольно пасмурный, — сказала она. — Не забудь выпить чай, дорогая, пока не остыл, — напомнила она, выходя из комнаты.

Едва Долли осталась одна, в голову вдруг хлынули тревожные мысли. Что-то тут не так, она точно знала. Она не дома, это не Стэнмор — она где-то в другом месте. Ах да, гостит у Китти! Вот оно как. Но где же все-таки Фло? Ей помнилось, что кто-то — мужчина, определенно незнакомый ей, — что-то такое говорил, что Фло уехала к своему отцу, но что бы это значило, скажите на милость, и кто он такой? Все слушали его в полной тишине: урони иголку — будет слышно. А отец Фло — это ее отец, ну конечно же. Так или иначе, уехать к нему Фло не могла, потому что он умер; его не стало зимой, и она уже не смогла уехать в Индию — пришлось остаться дома с Фло и помогать присматривать за бедной мамой. И все равно получается страшная неразбериха. Если она не смогла уехать в Индию тогда, значит, не сможет и сейчас… Бурлящее в ней воодушевление угасло, она уже не чувствовала ничего, кроме разочарования и страха. «Это было худшее разочарование в твоей жизни», — сказала она себе. Но оно означало, по крайней мере, что у Фло нет причин дуться и так бессердечно сторониться ее; надо попросить маму поговорить с ней об этом. Но нет, бесполезно: теперь она со всей отчетливостью вспомнила, что мама тоже умерла.