Элизабет Говард - Исход

— Если уж на то пошло, мы платим за аренду этого дома, — сказала она.

— Этого я не знал.

— Ну, я же рассчитывалась с мамочкой. Понимаю, сумма невелика, но это все, что мы можем позволить.

На поверхности воды в кувшине скопилась пыль.

— И вообще, мамочка же купила дом в Лондоне. И говорит, что денег у тебя навалом — можешь купить другой дом, если захочешь. Всю мебель и другие вещи я вынесла в каретник. Ты не обижайся, но мне пора в постель. Мне еще ночью вставать к Ричарду.

Он спросил, в какое время завтрак.

— У меня-то в шесть, потому что я кормлю завтраком всех. Остальные завтракают в своих комнатах.

— Нам обязательно надо продолжить этот разговор.

— Завтра я не могу — с самого утра везу Альберта к дантисту. И потом, папа, мне больше нечего сказать. По-моему, тебе надо поговорить с мамочкой, ей все известно. Не погасишь свет, когда будешь уходить?

Вот так. Она его огорошила. Видимо, ничего возмутительного в этой ситуации она не видела. Он залпом допил виски и налил себе еще. Ей он купит другую бутылку, а сейчас ему надо как следует выпить, чтобы успокоить нервы. Хромая, он потащился наверх по двум лестничным маршам (как, скажите на милость, она втаскивает бедолаг хотя бы на один?) к себе, в насквозь промерзшую комнату. Там было настолько холодно, что пижаму он надел прямо поверх нижней рубашки и кальсон. Почти всю ночь он лежал без сна, сердитые мысли двигались по замкнутому кругу. Ему казалось, что он столкнулся с тщательно продуманным заговором с целью отнять у него этот дом, его родное гнездо. Участие в заговоре Джессики бесило его и вместе с тем внушало страх. Если она и вправду откажется уехать из Лондона, как же он будет жить здесь? О такой жизни в одиночку он даже помыслить не мог.

Следующим утром он уехал раным-рано и в поезде мысленно репетировал всевозможные варианты серьезного разговора с Джессикой о ее вероломстве. Хотя спокойная уверенность Норы в том, что она почти имеет право на этот дом, вчера лишила его дара речи, он ее не винил. И не сомневался, что чуть ли не вся тяжесть вины лежит на Джессике. Он разрывался между желанием накинуться на нее, поставить на место и робкими раздумьями о том, какими бы уговорами убедить ее захотеть жить за городом. Ибо теперь он сообразил, что она уже не раз намекала ему разными способами, что желает остаться в Лондоне. Но он не придавал значения всем этим намекам и брошенным вскользь, небрежным репликам. Френшем — их дом, и конечно, они вернутся туда. Но теперь-то он видел, что она, по сути дела, уже определилась, и боялся ее решимости.

— Могла бы объяснить мне, что происходит, — только и сумел выдавить он.

— О, дорогой, я же знала, сколько забот у тебя в голове. Вот и пыталась хоть немного облегчить твою ношу.

— Да она такое навытворяла с домом!

— Только то, что было необходимо для бедных пациентов.

— Оборвала с фасада весь виноград. Им без разницы, есть он там или нет.

— От него была страшная сырость, дорогой. Стены пришлось покрывать каким-то влагонепроницаемым составом.

— Зато у меня появилась отличная мысль, — объявила она немного погодя.

— С каких это пор?

— Я подумала: почему бы нам не перестроить каретник в небольшую дачу, чтобы приезжать на выходные? Было бы неплохо, тебе не кажется? Она получилась бы маленькой, уютной и не требующей лишних затрат.

— Не желаю я жить в таком — маленьком, уютном и не требующем лишних затрат.

— Зато я хочу , Реймонд. Я чуть ли не всю жизнь провела, мучаясь то с одним домом, то с другим, вынужденная делать все сама, и теперь, как раз когда я уже надеялась, что смогу отдохнуть и поручить работу слугам, оказалось, что их уже не будет. Так что я считаю, что ты мог бы взглянуть на ситуацию с моей точки зрения.

А ему никакой другой и не дозволено, возмущенно думал он. И молчал, пока она разъясняла, что ему-то не придется заниматься ни домашними делами, ни готовкой, а ей все это уже вконец осточертело.

— Хочу устроить все как можно проще, чтобы оставалось хоть немного времени для чего-нибудь другого.

Несколько недель спустя, когда он как-то посетовал, что им так и не удалось устроить во Френшеме прощальную вечеринку для Анджелы, она парировала:

— Об этом не могло быть и речи, даже если бы мы жили там. Нам просто было бы негде разместить гостей на ночь. Так что в любом случае остался бы только Лондон.

«Раньше она была совсем другой, — думал он. — До этого подонка Клаттеруорта она всегда старалась как-то приноровиться и подстроиться. А теперь записалась в «Хоровое общество Баха» и брала уроки пения».