Элизабет Говард - Исход

— Я же был в ресторане! — воскликнул он. — Болваны, неужели не могли поискать меня, послать кого-нибудь за мной? Кстати, а зачем ты мне звонила? — немного погодя спросил он.

— Хотела узнать, где ты.

— Я же предупредил, где я буду.

— Да, но дозвониться до тебя я не смогла.

— Не по моей вине, — возразил он. — На следующей неделе я с ними об этом поговорю. А где, по-твоему , я мог быть? — спросил он.

— Этого я не знаю . Но конечно же, думала, что ты в отеле, иначе не звонила бы туда.

— Я имел в виду — когда не застала меня на месте. — Его взгляд стал жестким: она знала, так бывает, когда он злится.

— Понятия не имею, дорогой. Просто волновалась, — если бы в этот момент ей пришло в голову сказать что-нибудь вроде «ведь ты так дорог мне» или «я так беспокоилась, как там твой бедный животик» (его несварение нет-нет да обострялось), все улеглось бы, но она не додумалась. После краткой паузы, во время которой миссис Гринэйкр подала сыр и сельдерей, он продолжал допытываться: так где же, по ее мнению , он мог быть?

— Я думала, вдруг ты с какой-нибудь молоденькой красоткой…

Он взбесился, ничуть не польщенный, просто вскипел. В этой злости был тот оттенок преувеличенной обиды, которая ассоциировалась у нее с людьми, несправедливо обвиненными на этот раз в том, в чем им случалось часто провиниться. Наконец она извинилась — приниженно, со слезами на глазах, — и он простил ее. Поразмыслив, она была вынуждена устало признать, что добилась лишь одного: заронила мысль об измене ему в голову.

Бывали и радостные моменты — или, скорее, лучшие времена. К примеру, Пасха в Хоум-Плейс. Дюши проводила там несколько недель на праздниках, и ее с Эдвардом пригласили в гости на длинные выходные.

— Кто еще там будет? — спросила она, встревоженная и одновременно приятно взбудораженная предстоящей поездкой.

— Руп и Зоуи, моя сестра Рейчел, бедная старушка Фло — сестра Дюши, и Арчи Лестрейндж, давний друг Рупа и, в сущности, всей семьи. А еще — Тедди и Бернардин, которая, кажется, раньше там еще не бывала, так что если кто и будет чувствовать себя не в своей тарелке, то не ты, дорогая, а она.

— Слишком уж со многими предстоит увидеться впервые.

— Рупа и Зоуи ты уже знаешь.

— А Хью там будет?

Его лицо омрачилось.

— Нет. Он везет Уиллса кататься на лодке с друзьями.

Они выехали на машине вечером в пятницу. Всю дорогу лил дождь, а на последних милях вдруг выглянуло солнце, и вся свежая зелень лесов и полей засверкала, и колокольчики в рощах стали похожи на голубоватый древесный дым, стелющийся над землей. «Самое чудесное время года», — сказала она. В ее представлении деревня была неразрывно связана с холодом и одиночеством, теперь же она ехала вместе с Эдвардом знакомиться с его родными. И переживала минуты чистого, ничем не омраченного счастья.

Эдвард улыбнулся и положил ладонь ей на колено.

— Совсем не то что в былые времена, когда я отвозил тебя в коттедж к Айле, — заметил он, — правда, милая? Вот и замечательно. — В Тонбридже он остановился и потратил все их талоны на две коробки дорогого шоколада. — С фиолетовым и розовым кремом — для Дюши, — сказал он, — она их обожает, а трюфели — всем остальным.

Теперь они спускались с холма, между высоких откосов по обе стороны дороги и мимо леса справа от нее. Впереди справа появились белые ворота, в которые они и въехали.

Дом, разросшийся во все стороны, довольно старый и запущенный, оказался больше, чем она ожидала. Тщедушный человечек с ногами колесом вышел им навстречу и занялся их багажом.

— Добрый вечер, Тонбридж. Как миссис Тонбридж?

— Живет не жалуется, сэр, спасибо вам. Добрый вечер, мадам.

Они последовали за ним через калитку к передней двери.

В большом холле Эдвард сразу подвел ее к Дюши, которая расставляла нарциссы в вазе на большом столе. Диану встретили любезно: Эдвард говорил, что его матери уже под восемьдесят, но на свой возраст она не выглядела, и ее глаза, того же цвета, что и у Эдварда, смотрели на нее — и, как ей показалось, в нее — с искренней прямотой, от которой делалось не по себе.

— Если не ошибаюсь, Рейчел отвела вам комнату Хью, — сказала Дюши.

Диана гадала, разрешат ли им поселиться в одной комнате, и теперь не только испытала облегчение, но и удивилась.

С Рейчел они встретились на лестнице. Одетая в синее, как и ее мать, она была выше нее и очень худой. Ее короткая стрижка выглядела очень старомодно — теперь такие прически носят лесбиянки, подумалось ей.