Элизабет Говард - Исход

— Думаю, он и так счастлив.

— Да, дорогая? Ну, тебе, конечно, виднее.

На этом разговор иссяк, но последняя реплика матери взвинтила Зоуи. А счастлив ли Руперт? Он всей душой предан Джульет, с ней он становится прежним Рупертом, за которого Зоуи вышла замуж, — добрым, смешным, неистощимым на шутки, с легким покладистым нравом. С самой же Зоуи он был терпеливым, ласковым, но, как ей теперь казалось, порой скучающим, никакой легкости в их отношениях не ощущалось — они казались состоящими из мириадов мелких обязательств, а когда обязательства временно заканчивались, на их месте неизменно возникали пустота, натянутость и неуверенность. С возвращением Эллен у Зоуи должно было остаться меньше дел, а значит, натянутости станет лишь больше.

Ответное письмо от Аврил Фенвик прибыло незамедлительно — должно быть, оно отправлено обратной почтой, подумала Зоуи, кладя письмо на поднос с завтраком для матери.

Когда она вернулась забрать поднос, то застала мать в постели, с письмом в руках и нетронутым завтраком.

— Ах, Зоуи! — воскликнула мать. — Какие новости! Какое чудесное письмо! Еще ни разу в жизни не получала такого. Бедная Аврил! Она не хотела сообщать мне, боялась расстраивать, но когда я написала ей сама, ей, как она пишет, сразу все стало ясно! Ведь ей, в конце концов, было девяносто шесть. Как пишет Аврил, прекрасный возраст, и прожила она удивительную жизнь. Но как же это мило с ее стороны! Прямо нарадоваться не могу!

— Мама, может быть, я лучше сама прочитаю письмо?

— Читай, дорогая. Такое чудесное письмо — прочитай.

Так она и сделала. И выяснила, что старая миссис Фенвик скончалась, и прочитала целый абзац, в котором перечислялись ее многочисленные — и, по мнению Зоуи, ранее надежно скрытые — добродетели. Ее смелость, умение откровенно высказывать свое мнение, неважно кому и невзирая на обстоятельства, ее вкус к жизни — и здесь приводился целый перечень еды, которую она особенно любила, — ее строгие требования к поведению окружающих, ее удивительная стойкость в трудном браке с человеком, который всегда был занят либо работой, либо своей одержимостью — коллекцией бабочек, и чья безвременная смерть обернулась благом; матушка никогда не понимала мужчин… Зоуи дочитала до этого места и перешла на следующую страницу. Здесь мисс Фенвик пространно полагала, что миссис Хэдфорд, возможно, не откажется «сплотить ряды» с ней, поселиться в ее коттедже и «выстоять» вместе. Она писала, как была бы счастлива заботиться о ней, как много у них общего, как, в случае объединения ресурсов, у них окажется больше денег, и сколько всевозможных маленьких поездок они могли бы устраивать, и наконец, какую любезность оказала бы ей Сисели, если бы согласилась, ведь после стольких счастливых лет с матушкой предстоящая одинокая жизнь внушает ей ни с чем не сравнимый ужас. В последних строках она умоляла Сисели обдумать свое решение обстоятельно, не торопясь, а тем временем она с радостью подготовит Коттерс-Энд к ее возвращению. Письмо было подписано «с пребольшущей любовью, Аврил».

— Разве это не чудесно с ее стороны? Подумать обо мне, когда у нее самой горе? — Мать била дрожь радостного возбуждения. — Если ты не против, Зоуи, я отправлю ей телеграмму. И уеду немедленно. Подумать только, она пережила похороны несколько недель назад, а я об этом не подозревала! Так что чем раньше я поеду, тем лучше.

— А ты не хочешь поговорить с ней? Можно сначала позвонить.

— Не получится, дорогая. У нее нет телефона — ее мать не одобряла их. Когда-то он у них был, но мать решила, что Аврил слишком много болтает по нему.

Послали телеграмму с сообщением, что мать выезжает через два дня.

— Я поеду с тобой.

— Нет, дорогая, что ты! Аврил встретит меня. Или в Райде, или проедет на пароме и дождется меня на станции в Саутгемптоне.

Весь день у нее только и было разговоров, что об Аврил и ее письме. В своем решении она не сомневается нисколько, заявила она. Более удачной возможности нельзя и представить. А потом вдруг выяснилось — случайно проскользнуло, — как пугала ее перспектива одинокой жизни: длинные вечера, ночные шорохи, не с кем перемолвиться словом, боязнь, что она не справится, если что-нибудь придет в негодность, — к примеру, газовые баллоны, они такие тяжелые, наверняка опасные, и могут дать утечку так, что и не заметишь, — и потом, как же быть с покупками, если у нее и машины нет, и водить она не умеет и так далее. Зоуи слушала, и ей казалось, что мать чувствовала себя лишней в Лондоне с ними — с ней .