Элизабет Говард - Исход

Он прошел следом за ней к открытой дверце ее машины и увидел, что там сидит пассажир — мужчина, который вроде бы крепко спал, но когда женщина потянулась за сумочкой, с трудом оторвал подбородок от груди, с преувеличенной отчетливостью выговорил: «Чертовы бабы за рулем!» — и тут же снова уснул.

— Мой муж слегка перебрал, — пояснила женщина: извинения явно были ее коньком. Она дала Руперту исписанный листок бумаги.

— Далеко вам ехать? — В нем проснулось сочувствие к ней.

— О нет, недалеко, к счастью. У нас квартира на Эбби-роуд. Ночной консьерж поможет мне с ним. А вам?

— Мы справимся. — Ему не хотелось продолжать путь вместе с незнакомкой, и, к его облегчению, это нежелание оказалось взаимным.

— Я поеду, — сказала она. — Только, пожалуйста, свяжитесь со мной утром по поводу ущерба.

Только когда она села в машину, осторожно объехала его и медленно двинулась прочь, он сообразил, что ее фонарик остался у него.

Зоуи продрогла.

— Давай поедем. А то мне все кажется, что в нас снова врежутся.

Он сказал, что лучше им оставить машину где-нибудь в переулке и пойти пешком.

— До самого дома?

— Нет, до Дюши. Или до Вилли — до нее даже ближе.

— А не лучше ли доехать, если тут так близко?

Он объяснил насчет фар.

— Если теперь в нас врежутся, виноваты будем уже мы. А это вполне возможно.

Они тронулись с места.

— Она была одна, эта бедняжка?

— Нет. С пьяным мужем.

— Как я рада, что ты не пьян.

— А я-то как.

Если с туманом и творилось хоть что-то, то он, скорее, сгущался.

— А если я выйду с фонариком и пойду перед тобой?

— Можно попробовать. Только ради бога, не уходи слишком далеко. Мы ищем какой-нибудь поворот налево. Ясно?

Это не помогло. Он то и дело терял ее из виду, а потом боялся, что собьет ее или еще кого-нибудь, пытаясь разглядеть в тумане, где она. Потом остановил машину и отстал от нее. Посигналил, и она вскоре вернулась.

— Так не пойдет. Ты постоянно пропадаешь.

Она снова села в машину, и они потащились дальше.

— Наверное, поворот уже скоро.

Поворот, конечно, нашелся. Руперт свернул, отъехал на несколько ярдов и остановился. Когда он заглушил двигатель, тишина показалась зловещей.

— Вот так. Туфли у тебя совсем не годятся для долгой ходьбы, бедняжка.

— Ничего, главное, иди не слишком быстро.

— Быстро никак не получится. Хорошо еще, фонарик той женщины остался у нас.

— Ну и какой в нем толк? Светит еле-еле — батарейка уже садится.

— Значит, можно разглядеть уличные указатели, если мы их найдем. — Он взял ее за руку. — Держись за меня.

Они перебрались через улицу, наткнулись на забор вокруг сада перед чьим-то домом и повернули направо.

— Название улицы должно быть где-то на углу. Фонарик включим, только чтобы прочитать его. «Прайори-роуд». Уже что-то.

— Далеко нам еще идти?

— Думаю, не больше полумили. Но по крайней мере, будем знать, где нам завтра искать машину.

К тому времени оба продрогли: воздух был сырым, идти настолько быстро, чтобы согреться, они не могли. Добираться до угла Клифтон-Хилла понадобилось больше часа.

— Сколько времени?

— Уже… двадцать минут второго. Наверное, все-таки лучше к Вилли.

— До нее ближе.

Они перешли через Эбби-роуд и заплутали.

— Вот перекресток. Должно быть где-то здесь.

— Нам казалось, что мы идем прямо, а на самом деле нет. В том и беда.

Бестолково шарахаясь из стороны в сторону, они нашли дорогу.

— Дом Вилли слева вверх по улице.

— Он не такой, как другие дома, так что найдем.

— Других домов вообще не видно, не знаю, как нам это поможет.

В конце концов они нашли тот самый дом, прошли по дорожке к двери и позвонили. После второго звонка наверху зажегся свет, из открывшегося окна послышался голос Вилли:

— Кто там?

Она не стала сердиться. Приготовила им горячий тодди [11] Напиток из крепкого спиртного и горячей воды с медом и пряностями ( примеч. пер. ). , заставила Зоуи снять туфли и изодранные чулки и дала ей шлепанцы. Уступила им свою постель и сказала, что сама поспит в комнате Лидии.

— Надеюсь, ваш званый ужин того стоил, — в какой-то момент обронила она, и Зоуи ответила: «О нет, он вышел довольно скучным». Вилли принесла Зоуи ночную рубашку и многозначительным тоном извинилась за то, что в доме нет ни единой пижамы.

Спальня Вилли оказалась очень холодным и пустым, неуютным местом, но они забрались в постель с чувством облегчения. Руперт подумал о том, как было бы трудно сегодня вечером с прежней Зоуи и как стойко держится она теперь, и в порыве чувств привлек ее к себе. Она сразу вздрогнула.