Маркус Зузак - Глиняный мост

Она пила, и казалось, что она глотает море, но это помогало ей рассказывать, и Клэй напряженно слушал. Она спросила, сколько ему лет, и он ответил, что девять. Она сказала:

– Думаю, ты уже достаточно взрослый, чтобы, по крайней мере, начать узнавать, что там было еще…

И с этой минуты она продолжила то, что делала всегда. Она вернулась к бумажным домам, а в конце напомнила:

– Я собираюсь однажды рассказать тебе, Клэй, кое-какие вещи, о которых никто не знает, но только если тебе интересно послушать.

Кое-какие – это почти всё.

Как же ему все-таки повезло.

Она въерошила ладонью его мальчишечьи волосы, а солнце успело уже заметно опуститься. Чашка с чаем опрокинулась, и парнишка хмуро кивнул.

Вечером мы вернулись домой, уставшие от моря и песка, а Пенни с Клэем спали на диване, будто сплелись.

Через несколько дней он едва не подошел к ней с вопросом, когда же она расскажет оставшиеся истории, но у него хватило выдержки не спрашивать. Может быть, он как-то это понимал – их время придет перед самым концом.

Но нет, наше привычное «через край»: недели складывались в месяцы, и она снова ложилась на лечение.

Таких уникальных моментов больше не было.

Мы привыкали к нерадостным известиям.

– Ну, – сообщила она без обиняков, – меня собираются обстричь – так что, думаю, теперь ваш черед. Почему бы нам их не обставить?

Мы выстроились в очередь: в противоположность тому, как бывает в жизни, это была очередь на стрижку, но из парикмахеров. Мы все, ждущие своего выхода, отражались в тостере.

Из того вечера мне запомнилось несколько деталей. Первым, сам того не желая, стал Томми. Впрочем, она рассмешила его анекдотом про собаку и овцу в баре. Томми все еще носил эти чертовы гавайские шорты, а стриг так криво, что больно было смотреть.

Следующим был Клэй, потом Генри; потом Рори пошутил:

– Завербовалась в армию?

– Конечно, – ответила Пенни. – Почему бы и нет?

– Ну-ка, Рори, – сказала она и заглянула ему в глаза, – у тебя самые чудны́е глаза из всех ваших.

Они были плотными, но мягкими, будто серебро. А ее волосы – короткими и призрачными.

Когда пришла моя очередь, Пенни потянулась к тостеру посмотреться. Она умоляла меня явить хоть немного милосердия.

– Режь аккуратно и побыстрее.

Заканчивал работу отец. Он поднялся и приступил со всей добросовестностью: ладонями поправил ее голову, нежно и ровно, а закончив стрижку, не спеша погладил по макушке; взъерошил мальчишеский ежик, и Пенни подалась вперед. Ей понравилось. Она не видела мужчину за спиной и как менялось его лицо, не видела мертвых светлых волос на его ботинках. Даже не видела, каким он выглядел надломленным, пока мы все стояли и пялились. Она была в джинсах, футболке и босиком, и, наверное, это нас добило.

Вылитый пацан-Данбар.

С такой стрижкой она стала одним из нас.

В этот раз он не ждал в лесу, а, прошагав по эвкалиптовому коридору, негромко ворвался в солнце.

Траншея на месте, четко вырезанная и чистая, но теперь она расширилась и вниз, и вверх по течению, давая им больше места на дне Амахну. Оставшийся мусор – грязь и палки, камни, ветви деревьев – частично вывезен, частично разровнен. В одном месте Клэй провел ладонью по земле, по ровной, утрамбованной почве. Справа он заметил следы шин.

Выбравшись из траншеи, он вновь останавливается, склоняясь в пестроту красок речного русла. Прежде он не замечал, сколько их здесь: курс истории на скалах. Клэй улыбается и говорит:

– Привет, река.

Что до нашего отца, то он в был в доме, спал на диване, с недопитой кружкой кофе. Клэй секунду-другую поглядел на него, потом прошел в комнату, поставил сумку. Вынул книги и деревянный ларец, но оставил в сумке «Каменотеса», скрыл от глаз.

Потом они сидели на крыльце вдвоем, несмотря на прохладу, досаждали комары, причем свирепо. Садились, проворные, им на руки.

– Боже, ну и монстры они тут, а?

В отдалении высились черные горы. За ними – стена красного.

Убийца вновь заговорил или попробовал:

– Как там…

Клэй перебил его:

– Ты нанимал технику.

Примирительный вздох. Решил схлюздить и попался? Поступился моральным кодексом моста?

– Понимаю, не очень похоже на Пон-дю-Гар?

– Не очень, – подтвердил Клэй, но решил дать небольшое послабление: – Его, впрочем, тоже не двое строили, больше.

– Если не сам дьявол, если…

Клэй кивнул.

– Я знаю.

Он не мог и сказать Майклу, с каким облегчением увидел, что траншея закончена.