Маркус Зузак - Глиняный мост

– Прости, малыш.

– Простите, док.

Потом они сидели в старом доме у стола с ее очками в синей оправе и ее пишущей машинкой. Сначала Майкл подумывал зарядить новый лист и отстучать несколько строчек. Однако не стал. Пенелопа принесла чай, и они, выпив по чашке, отправились по улицам на прогулку, завершившуюся на заднем дворе под банксией.

Пенни спросила, заберет ли он машинку домой, и Майкл ответил, что та и так дома.

– Уверен?

– Уверен.

Он придумал:

– Кажется, я знаю, как сделать.

Неведомо почему, но это казалось нужным, он отправился в сарай; нашел ту же старую лопату и вырыл еще одну яму, слева от собаки и змеи.

В доме он на прощание посидел с «Ремингтоном».

Он нашел прочной и гладкой пленки на три оборота и обернул машинку так туго, что было видно клавиши – первые Q и W, затем в середине F, G, H и J, – и на старом заднем дворе в городишке-сплошь-заднем-дворе вынес ее, опустил в яму и зарыл.

Пишмашинка, змея и Мун.

В объявлении о продаже дома такие детали не сообщают.

Вернулись домой. Жизни нужно было течь дальше, и она текла: Майкл не ложился, пока Пенни не сделает домашнее задание, и проверял его. Для прохождения практики ее направили в школу Хайперно. Самую хулиганскую во всей округе.

В первый день она вернулась оттуда убитой:

– Они съели меня заживо.

На второй день – еще хуже:

– Сегодня они меня отрыгнули.

Случалось, она вопила, полностью утратив контроль – и над учениками, и над собой, – и тогда детки входили во вкус. Однажды она едва не сорвалась, заорав «ТИХО!» и закончив себе под нос: «Говешки мелкие», – и тут класс грохнул. Счастливое, подростковое зубоскальство.

Однако, как мы точно знаем, Пенни Данбар, пусть даже слабая и неизменно хрупкая, была экспертом по выживанию любыми способами. Обеденный перерыв она проводила вместе с классом – повелительница изоляции и скуки. Гнобила учеников планомерным молчанием.

Вышло так, что она стала первым студентом за многие годы, выдержавшим практику до последнего дня, и ей сразу предложили работу – место в школе.

С мытьем кабинетов покончено.

Подруги с прежней работы повели ее выпить.

На следующий день Майкл сидел рядом с ней возле унитаза. Гладил по спине и утешал:

– Ну что, блага свободы?

Между рвотой и всхлипами она смеялась.

В начале следующего года как-то вечером Майкл заехал за Пенни в школу и увидел, что ее обступили три здоровенных подростка, с их по́том, стрижками, ручищами. В первое мгновение он чуть было не выскочил из машины, но затем разглядел – в руках у нее был Гомер: она читала вслух и, видимо, какое-то из самых жутких мест, потому что мальчишки гримасничали и азартно гикали.

На ней было платье цвета мяты.

Заметив, что Майкл подъехал, она захлопнула книгу, и парни расступились. «До свидания, мисс, до свидания, мисс, до свидания, мисс», – попрощались они, и Пенни села в машину.

Но не сказать, чтобы все шло гладко, вовсе нет.

Бывало, собираясь на работу, он слышал, как Пенни в ванной уговаривает себя, не решаясь начать день. Майкл спрашивал: «Кто на сей раз?» – потому что она стала работать индивидуально с самыми трудными, один на один; и, кого за час, кого за несколько месяцев, она дожимала каждого. Некоторые даже брали ее под покровительство. Если другие ребята безобразничали на уроках, их отзывали в туалет, где трясли за грудки между писсуарами. Не тронь Пенни Данбар.

Во многих смыслах ее специальность «английский как неродной» оказывалась издевательством, поскольку немалая часть ее учеников были дети как раз с родным английским, но не способные прочесть на нем даже одного абзаца – и вот эти обычно и оказывались самыми злобными.

Она садилась с ними у окна.

Она принесла из дому метроном.

Пацан смотрит недоуменно, спрашивает:

– Это что за херовина?

На что Пенни отвечает без эмоций:

– Читай в такт.

Но, в конце концов, это должно было произойти.

На пятом году учительской работы однажды вечером она пришла домой с тестом на беременность, и в этот раз им было что отпраздновать, но пришлось отложить до субботы.

И на следующий день оба, как заведено, отправились на работу: Майкл заливал бетон.

Он сообщил новость нескольким приятелям – они отложили работу и пожали ему руку. Пенелопа в Хайперно занималась с ершистым, но чудесным мальчуганом.

Она читала с ним у окна. Метроном щелкал.

В субботу они пообедали в том роскошном ресторане, что в Опере, и встали наверху, на ступенях. Великолепный старый мост висел перед ними, паромы ходили по бухте. Ранним вечером они вышли оттуда, и у причала только что пришвартовался теплоход. Толпы гуляющих на эспланаде, сплошные объективы и улыбки. В здании и в стеклах были они – Майкл и Пенни Данбар, – а у подножия театральной лестницы появились пятеро мальчишек и стояли в ожидании… и скоро пара спустилась и встретилась с нами.