Маркус Зузак - Глиняный мост

Прищепка, целехонькая, при нем.

Скоро он поднимется, скоро зашагает к ясноглазому небу впереди.

После велосипедного замка требовалось еще открыть две двери. За первой был Эннис Макэндрю, на краю конных кварталов.

Дом – один из самых больших там.

Старый, изящный, с железной крышей.

Огромная деревянная веранда.

Клэй несколько раз обошел вокруг квартала.

Во всех палисадниках росли камелии, несколько громадных магнолий. Много старинных почтовых ящиков. Рори бы точно одобрил.

Он не считал, сколько раз обошел квартал, – просто шел, как однажды Пенни, как Майкл, к единственной двери в сумерках.

Эта дверь была красная и тяжелая.

Иногда он видел на ней мазки краски.

За другими дверями ждали великие события.

За этой, он знал, ничего похожего.

Потом вторая дверь наискосок от них, по Арчер-стрит.

Тед и Кэтрин Новак.

Он наблюдал за ней с крыльца, и дни склеивались в недели, и Клэй ходил со мной на работу. Вернуться в Бернборо он не мог, ни на кладбище, ни на крышу. Тем более на Окружность. Он таскал за собой вину.

Однажды я дрогнул; спросил, вернется ли он в Силвер, но Клэй только пожал плечами.

Я знаю, я его тогда отметелил, за побег.

Но было ясно, что ему надо закончить.

Так жить невозможно.

Наконец он решился, взошел на крыльцо Макэндрю.

Отворила пожилая леди.

Крашеные волосы, завивка – и что до меня, то я не согласен, потому что эта дверь тоже вела к великим событиям: надо было только постучать.

– Чем могу помочь?

И Клэй, являя себя худшего – и лучшего, – ответил:

– Простите, что беспокою, миссис Макэндрю, но если вы не против, могу ли я как-нибудь поговорить с вашим мужем? Меня зовут Клэй Данбар.

Хозяин дома знал это имя.

У Новаков его тоже знали – но лишь как мальчишку, который сидел на крыше.

– Входи, – пригласили они.

И оба были так убийственно милы; так добры, что это ранило. Они заварили чай, Тед пожал ему руку и спросил, как дела. Кэтрин Новак улыбалась, и это была улыбка, чтобы не умереть, или чтобы не заплакать, или и то и другое, он не мог сказать.

В любом случае, рассказывая, он старался не смотреть туда, где она сидела в день, когда они с Кэри слушали репортаж со скачек на юге – где большой гнедой жеребец пришел седьмым. Его чай остыл, нетронутый.

Он рассказал им про субботние вечера.

Матрас, пленку.

Рассказал про Матадора в пятой.

Рассказал, что влюбился в тот самый миг, когда она с ним впервые заговорила, и что это он виноват, во всем виноват. Он размяк, но не расплакался, потому что не заслуживал ни слез, ни сочувствия.

– Вечером перед тем, как он ее сбросил, – говорил Клэй, – мы там встретились, мы были голые и…

Он умолк, потому что Кэтрин Новак – золотисто-рыжее качнулось вперед – встала и шагнула к нему. Мягко подняла с кресла и крепко обняла, так крепко, и гладила по стриженой голове, и это было так адски по-доброму, что ранило.

– Ты пришел, пришел к нам, – сказала она.

Понимаете, Тед и Кэтрин Новак никого не винили, уж точно не этого несчастного пацана.

Они сами привезли ее в город.

Они знали, чем рискуют.

Потом Макэндрю.

Фотографии лошадей на стенах.

Фотографии жокеев.

Свет в доме был оранжевым.

– Я тебя знаю, – сказал Макэндрю; теперь он казался маленьким, будто сломанная ветка в кресле.

В следующей главе вы увидите, как это было тогда, раньше, – что в тот раз имел в виду Макэндрю.

– Ты мертвая ветвь, которую я приказал ей отрезать.

Волосы у него были желтовато-седые. Очки. Авторучка в кармане.

Глаза блеснули, но без особого довольства.

– Полагаю, ты пришел с обвинениями, так?

Клэй сидел в кресле напротив.

Смотрел прямо на него, не мигая.

– Нет, сэр, я пришел сказать, что вы были правы, – и застал Макэндрю врасплох.

Тот бросил на Клэя проницательный взгляд.

– Что?

– Сэр, я…

– Бога ради, зови меня Эннис и говори уже.

– Ладно, в общем…

– Я сказал говори .

Клэй сглотнул.

– Вы не виноваты, это все я.

Он не стал сообщать Макэндрю того, что рассказал Новакам, но однозначно дал ему понять.

– Понимаете, она не смогла совсем распрощаться со мной, и потому это случилось. Наверное, она слишком устала или думала не о том…

Макэндрю медленно кивнул.

– Она забылась в седле.

– Да, наверное, так.

– Ты был с ней накануне ночью.

– Да, – подтвердил Клэй и поднялся из кресла.

Он уже спустился с крыльца, когда Эннис с женой вышли следом и старик окликнул его: