Маркус Зузак - Глиняный мост

В день, когда она впервые влезла на крышу, они впервые отправились на Окружность, она познакомилась с нами, остальными, и потрепала великолепного Ахиллеса.

Было начало нового года, и у Кэри определилось рабочее расписание.

Эннис Макэндрю подходил к делу по-своему. Некоторые тренеры считали его ненормальным. А другие говорили и похуже – обвиняли в том, что он человек. Лошадников надо любить, это так, и многие из них сами говорят: «Мы, лошадники, – особый народ».

Каждое день ей нужно быть в четыре утра в Хеннесси или в половине шестого – в «Трай-Колорз».

Она обучалась технике, сдавала экзамены, но о том, чтобы работать с лошадью на дорожке, пока не заходило и речи. Как говорил Эннис в своей обычной манере человека-палки, терпение не перепутаешь с мягкотелостью, а предосторожность – с медлительностью. У него были свои взгляды на воспитание жокея и на его этапы. Эти конюшни, говаривал он, надо чистить.

Вечерами они частенько гуляли конным кварталом; свернули на Эпсом-роуд.

Он сказал:

– Тут мы его и нашли. Здорово Суини писал, а?

А когда вернулись, она и познакомилась с Ахиллесом: Клэй тихонько провел ее через дом. Он заранее договорился с Томми.

– Это сейчас была девчонка? – спросил Генри.

Они валялись, смотрели «Балбесов».

Даже Рори обалдел.

– Что ли, сейчас через наш дом прошла женщина? Что, блин, творится-то?

Мы поскакали во двор, и девочка со скребницей в руке оглянулась на нас; она подошла, отчасти торжественно, отчасти настороженно.

– Извините, что я сейчас мимо вас проскочила.

Она посмотрела каждому из нас в лицо.

– Здорово наконец-то с вами познакомиться.

Мул торопливо втиснулся между нами. Он явился как неприятный родственник, и, когда она стала его гладить, принялся подавать башкой туда-сюда. На нас он смотрел грозно: не вздумайте мешать, сволочи! Ясно?

Вот что охеренно.

На Окружности кое-что поменялось.

Кровать разломали.

Основание утащили и сожгли: думаю, детишки просто решили развести костер, и Клэя это более чем устраивало. Матрас найти было труднее. Когда он туда пришел и молчаливо замер, девушка спросила, можно ли присесть на край.

– Конечно, – сказал он. – Что за вопрос.

– Ты хочешь сказать, – спросила она, – что иногда ты здесь спишь?

Он мог бы ощетиниться, но решил, что с ней это ни к чему.

– Да, – ответил он, – сплю.

И Кэри положила ладонь на матрас, и как будто готова была вырвать из него кусок. И еще: если бы то, что она произнесла в следующую секунду, сказал кто-то другой, у него нипочем бы не вышло как надо.

Глядя на свои ступни.

Она сказала прямо в траву:

– Это самая странная и самая волшебная штука, о какой мне приходилось слышать. – И потом, может, через несколько минут: – Эй, Клэй?

Он поднял глаза.

– Как их звали?

И казалось, что они сидят уже так долго, молча и мирно на краю матраса, и темнота – совсем неподалеку.

Он ответил:

– Пенни и Майкл Данбар.

На крыше он показал ей, где любит сидеть трудно различимым среди черепицы, и Кэри слушала его и смотрела на город. Она увидела светящиеся точки.

– Смотри-ка, – удивилась она, – Бернборо-парк.

– А вон там, – сказал он, не в силах удержаться, – кладбище. Можем сходить, ну, в смысле, если ты не против. Я тебе покажу дорогу к могиле.

Он почувствовал себя виноватым, что заговорил с ней о грустном – виноватее прежнего, – но Кэри была открытой и не обидчивой. Она считала знакомство с ним своего рода привилегией – и в этом была права, я рад, что она так думала.

Были моменты, когда Клэя прорывало, – слишком многое он таил внутри. Но теперь все хлынуло наружу; она видела в нем то, чего не видели другие.

Это произошло в тот вечер на крыше.

– Клэй?

Он смотрела вдаль, на город.

– Что у тебя там, в кармане?

Через несколько месяцев она слишком поспешит.

В конце марта, на Бернборо, она посоревновалась с ним в беге.

Бегала она как девчонка, которая может пробежать четыреста метров и готова это вытерпеть.

Он гнался за ее веснушчатым образом.

Смотрел на ее сухие икры.

И, лишь когда проскочили метательный сектор, он обогнал ее, и она крикнула:

– Не смей поддаваться!

И он не поддавался.

За поворотом он ускорился; после забега оба согнулись, спалившись. В легких саднит, но там же надежда и то, для чего они сюда пришли: два источника огненного дыхания.

Она оглянулась и спросила:

– Еще разок?

– Нет, думаю, он нас доконает.

Тогда она в первый раз протянула к нему руку и взяла под локоть.