Маркус Зузак - Глиняный мост

Клэй, однако, не спешил меня слушать.

Я уговаривал.

– Ну давай, – наседал я, – давай, Клэй. Ну, что бы сделал Лиддел или Бадд?

Я должен был понимать, что слишком с ним миндальничаю.

В первое исключение я брал Рори с собой на работу: договорился об этом с боссом. Три дня ковровых покрытий и половой доски, и я увидел определенно, что аллергии на работу у этого парня нет. Каждый раз он как будто жалел, что день окончен.

Наконец он бросил школу, уже насовсем. И мне пришлось их почти умолять.

Мы сидели в кабинете директора.

Он проник в лаборантскую и стащил бутербродницу.

– Они там и так слишком много едят, – объяснил он. – Это ж я им только лучше, блин, сделал!

Мы с Рори – по одну сторону стола.

Клаудия Киркби, миссис Холланд – по другую.

На мисс Киркби – темная юбка и голубая блузка, в чем была миссис Холланд, уже не вспомню. Помню только ее седины, как бы прилизанные, мягкость морщин у глаз и брошь на кармане слева: фланелевый цветок, символ школы.

– Ага, – начал я.

– Ага, эмм, что? – не поняла миссис Холланд.

(Не такого ответа я ждал.)

– На сей раз его выкинут насовсем?

– Ну, эмм, я не уверена, это ли…

Я оборвал:

– Будем откровенны, этому оболтусу поделом.

Рори встрепенулся почти радостно.

– Вообще-то, я здесь!

– Поглядите на него, – продолжал я.

Они поглядели.

– Рубаха торчит, сидит лыбится. Неужели хоть на йоту похоже, что ему не все равно? Неужели это похоже на покаяние…

– На йоту?

Теперь уже сам Рори меня перебил:

– Покаяние? Блин, Мэтью, нам бы словарь, не захватил?

Миссис Холланд знала. Знала, что я не дурак.

– Сказать по правде, эмм, мы бы и вам, Мэтью, с удовольствием дали закончить двенадцатый класс. Вы, эмм, не выказывали большого интереса, но вам хотелось, не так ли?

– Эй, я думал, мы говорим обо мне.

– Замолкни, Рори.

Это Клаудия.

– Ну вот, другое дело, – отозвался тот. – Пожестче.

Сам же он жестко кое-куда уставился. Клаудия поплотнее запахнула жакет.

– Прекрати, – сказал я.

– Чего?

– Ты понял.

Но я уже вновь переключился на Холланд. Вечер еще не наступил, и я ушел с работы пораньше, чтобы побриться и приодеться, но это не значило, что я не устал.

– Если вы его не исключите, я перепрыгну через стол, сорву с вас директорский значок, нацеплю его на себя и сам исключу мерзавца!

Рори едва в ладоши не захлопал от восторга.

Клаудия Киркби сумрачно кивнула.

Миссис Холланд прикоснулась к своей броши.

– Ну, я, эмм, не вполне уверена…

– Ну же! – воскликнул Рори.

И к общему удивлению, она послушалась.

Миссис Холланд методично заполнила все бумаги и посоветовала несколько школ неподалеку, но я сказал, что нам они не понадобятся: Рори пойдет работать. Мы пожали друг другу руки, и все закончилось: мы с Рори оставили их обеих в прошлом.

С полдороги к стоянке я бросился обратно. Из-за нас или из-за Клаудии Киркби? Я постучал и вновь вошел в кабинет, и они обе еще оставались там, разговаривали.

Я сказал:

– Мисс Киркби, миссис Холланд, я извиняюсь. Простите за эти неприятности, и еще – спасибо.

Это было безумие, но меня прошиб пот. Дело было, думаю, в искреннем сочувствии на ее лице, и в жакете, и в золотистых сережках. Небольшие колечки, бросавшие блики.

– И еще – простите, что спрашиваю только сейчас, но с этим Рори было не до того, – я так и не спросил, как дела у Генри и Клэя.

Миссис Холланд уступила ответ мисс Киркби.

– У них все хорошо, Мэтью.

Она поднялась.

– Они славные дети.

И она улыбнулась и не подмигнула.

– Можете не верить…

Я кивнул на дверь.

– …но и тот, который там, тоже…

– Я знаю.

Я знаю.

Она сказала «Я знаю», и это надолго осталось при мне, но началось это на улице, у стены. Я надеялся, что она выйдет, и чуть ли не до синяков впечатывался лопатками в стену, но ко мне поспешил только голос Рори.

– Эй, – окликнул он. – Ты идешь?

В машине он спросил:

– Можно поведу?

Я ответил:

– И думать, блин, не смей.

К концу недели он уже получил работу.

И вот зима превратилась в весну.

Результаты Клэя не улучшались; это случилось одним воскресным утром.

С тех пор как Рори получил работу жестянщика, он упорно трудился на ниве пьянства. Начал крутить с девицами. Тасовались имена и наблюдения; одну из тех, что я помню, звали Пэм, у нее были светлые волосы и пахло изо рта.

– Бляха, – сказал Генри. – Ты ей об этом говорил?

– Ага, – ответил Рори. – Она дала мне оплеуху. Потом ушла от меня и попросила мятную конфетку. Но вроде не в таком порядке.