Алексей Радов - Год

– У меня полномочий не хватает свободно распоряжаться, нельзя сделать, чтобы было больше управленческих возможностей?

– Нет, – односложно отчеканил президент. – И не надо бравировать нынешним. Ступайте.

Губернатор вышел, гордо подняв голову и понуро опустив плечи, подкупающе электорально раскланиваясь с присутствующими.

– Хороший мужик, – резюмировал удовлетворенно президент.

Помощница изменила режим без звука.

– В Москве продолжают развиваться события. По сведениям источника в правительстве, в город прибыла рабочая группа, задача – установить соглашение между сторонами, по неподтвержденным данным, в Москве может быть и президент, напомню – сегодня утром он провел встречу на высшем уровне с правительственной делегацией одного из индийских штатов, в качестве подарка гости из Дели предложили бесплатное обучение в Кембридже ста лучшим выпускникам столичных школ. Обсуждались вопросы баланса вооружений на территории Юго-Восточной Азии, поставки новейших видов техники для сдерживания эскалации напряженности на сопредельных границах со смешанным этническим составом населения. Раз президент смог после непростых переговоров прибыть на место, возможно, завтра мы будем свидетелями примирения противоборствующих сторон. Вот что сегодня, по завершению переговоров, отметил он сам, – вначале шли кадры рукопожатия, затем подписания протоколов, и вот президент подходит к журналистам мировых медиа в окружении превосходных пальм. – Сегодня внимание приковано к городу Москве, где жители – а по имеющимся данным, сами они принимают в этом также участие – требуют встречи с руководством и буквально начали забастовку, так во всяком случае сообщают возглавившие акции, так называемые противники режима. Уже несколько дней происходящее заставляет переживать. Задевает, нет гарантий, что получив требуемое, люди успокоятся. Мне сообщили, что своевременно откликнулся на просьбы горожан о встрече представитель деловых структур, работают члены политических партий, общественные организации.

– Все замечательно, даже подумал, нам поможет. Но где были раньше, пожелают спросить. Там ведь считают, что мы прогнулись, испугались волнений, значит, власть не столь уверенно держится, хотя в центральной прессе подносится на сотню, – заметил верный советник.

– Вы еще не слышали, что обещают. По их расчетам мы им втройне торчим, словно лоскут материи перелезавшего сетку студента. Им и работники – расход. Технически иначе обстоит, понимаете, – собравшиеся соглашались. – Что, в кассу?

Президента на экране сменил агрессивный бюджетник:

– Мы перешли к действиям, противостояние заняло новую фазу. Сегодня был пойман шпион, полагаем, один из тех, кого прислали разлагать наш пролетарский 65шт – увы, не могу пока назвать себя, или других, кто взял управление, но скоро узнаете. Обращаюсь к президенту, благодаря вашей компании, поклон. Президент! Просим незамедлительных выводов, и наказать виноватых.

– Сделано, – отметил президент. – Фривольно. Утром, не позднее шести.

Они согласованно покинули комнату, и не увидели – молодая работница администрации украдкой смахнула слезу и быстро упаковала в экологию оставшиеся бутерброды, митингующий на экране был несостоявшимся суженым. Вышла из здания, стараясь не тягать взглядов, завела мопед и поехала, где переживал он, такой дорогой и близкий сейчас человек. Никто не преследовал. Езда в тягучем воздухе умиротворила, представляла, могли и повенчаться в новой деревянной церкви на съезде к озерам с объездной. Почему родители не увидели в нем пару, год был точно скупой идол. Лучшие подруги кружили у дома и на работе, осуждая за неподдельные страсти. Чем займетесь на пенсии, когда это пройдет, подумай о нас, о домашних, выбери, с кем будет комфортно, мы не хотим умереть от зависти, чего мы должны. Надо хорошо смотреться вместе, а не хорошо смотреть друг в дружку, к чему окружающим отдыхать, встречая вас.

Одновременно с ней в дверь покосившегося, но еще очень надежного домика вошел и Иван Витальевич, известный предприниматель, осевший тут, никто не понимал, что забыл в их краях.

На кресле сидел молодой, красиво постриженный человек, поза выражает беспокойство.

Иван Витальевич неожиданно удивился, точно погоняя упряжь, и не придумав ничего лучше, обратился:

– Проб! Быть не может.

Ее поскучнел, повел кровожадно губами, и она вспомнила, чем выводил из себя.

– Значит, знакомы?