Алексей Радов - Год

Девушка остановилась посреди вагона, обернулась:

– Не хотела!

– И правда, хватит уже гоняться, молодой человек, – поддержал солидный мужской голос из соседнего отсека.

– Отстал бы от молодой, – добавили с укоризной с боковушки.

– Парень, я сейчас не поленюсь и сам встану, – присовокупил бас через пару почти полных отсеков.

Таким образом, аморфная социальная позиция людей изменилась на активное неприятие его, преследователя невинной с простоватыми манерами. Последствия могли быть вплоть до негативных.

– Мы разберемся. Понимаете, она стреляла.

– Пойди навстречу, ты старше, нечего надувать в ярости щеки. Сейчас успокоим, – кричали со всех сторон.

Обернулся и степенно пошел обратно.

– Ты так ничего и не сказал, – укорила девушка.

Что с ней сделаешь, хотя закон на его стороне. Кто-то привстав похлопал по плечу, причмокнув, одновременно раздался сочувственный вздох пары соседок. Откуда они такие берутся, чтобы сопереживать в нужный момент, живут от катарсиса к доброте и обратно, мешая медитировать на изменении громкости программы радиоточки. Поезд свистнул, винясь, и Проб покинул свой состав, оставив личные вещи, куртку, ключи от съемной квартиры. Кажется, он понял, кто примет на себя заботы о завтрашнем, что ждет человека, когда он перестал примерять истории из жизни на условный круг общения. Ракету вспомнит летом, за много километров от данного полустанка, где станет человеком в доспехах, на турнире выбивающим из седла противника, не чтобы упасть без сил самому, но для похвалы той единственной, что провидение готовило. Проигнорировать очевидное в пользу спасающей от ненависти идеологии и мнения, поставленного пытким сознанием выше умиротворяющего согласия и робкой покорности.

– Подожди! Иду с тобой. Ты меня совсем не знаешь, – звала из окна она.

Тир ускорил шаг, стать спутником неизвестной манило, но не было желания проверять, примет ли его за другого. Оглянулся – девушка бежала за ним, миролюбиво помахивая ракетницей и холщовым пакетом с одеждой.

– Не стоит так показывать свое безразличие. Мы не знакомы, обязан предоставить полшанса исправить произошедшее. На поверхности у меня йод, болеутоляюще. Давай расстанемся цивилизованно, я почти поняла, что за человек, такие в руки не падают. Где твое мужское самолюбие!

Тир решал, что ответить, на шедшую с чистоты и непорочности, не часто случается в наши дни, насыщенную волнением интерлюдию.

– Мало что надумала про тебя, прояви отвагу.

Она бы добавила еще, что между ними проскользнуло, многие ищут годами такое, стараются на всех парах, а при знакомстве выплывает неловкость, прошлое отменяет возможное торжество счастья.

Махнул рукой и прыгнул, без уговора в добротную иномарку.

– В город.

– Мы в самом центре.

– Ближайший город, сколько.

– Сто двадцать и полторы.

Девушка размахнулась и бросила пакет, раздался звук разбитого поворотника.

– Заплачу, – отметил Проб.

В зеркале пассажира, она собирала рассыпавшиеся вещи, утирая редкие слезы, прижимая к груди ракетницу.

– Опять они за свое. Стоило одной заказать фейерверк на деревянную свадьбу старшей старосты, вот охотятся – так называют. Мне однажды тыквой антенну сбила, не она, но похожий случай. Откупился. Удачно, что на меня попал, сейчас через одного феминисты. Мне напоминаешь одного, из правительства, фамилия такая.

– Говорили.

– Сегодня на штурм управления ходили. Еле отбили председателя, он не причем, известно. А из правительства с фамилией так сказал: я решительно возражаю, что у нас там проблема. Ничего дурного в запустении и беспечности не нахожу, примерно в таком роде высказался. И головой показывает, ох вы, жители-тужители. Два дома довели – да. По программе ремонтов в пятерке, а расходы на коммунальщиков выросли в среднем в один и три раза меньше, чем по области в совокупности. У него свои данные: следуя недавним опросам, чем больше недовольны граждане, тем эффективнее власть на местах. Говоришь: яму?

– В плане ему?

– Такойу него план, программа, стратегия, концепция. Вам надо, объясняет, – президент сам приедет и проинспектирует. Бывает президент инспектор, у такого интроспекция развития, сплошь по вчерашним тратам, и они с командой не отходят от данных обещаний. Что тогда сказали, то и подтверждают. Они для меня – хулители, а каждый десятый – господин хороший. Играют в плохого преследователя, первый топает, нагоняя, второй гонит волну, его называю девятый вал, а первого так и обозначаю: первый. Он везде такой. А с фамилией, погодное явление. Ему двадцать лишних показали, кто ездил.