Сесилие Треймо - Летний домик

– Но ведь у неё был Эрленд. Она его просто обожала. И называла братцем.

– Братцем? – удивлённо переспросила Исабель.

Дедушка кивнул.

– Он так любил с ней играть. Она ведь была младше, и к тому же девочка. Эрленд всегда был с ней, и им вместе не было скучно. Он был к ней очень привязан. Других друзей у него ведь не было. Не было других детей.

Дедушка взглянул на бабушку. Та едва заметно кивнула.

– Она всегда здесь крутилась, – продолжал дед. – Эти двое были не разлей вода. Думаю, они ни разу не были у неё в гостях, но здесь играли постоянно. Это понятно, раз у неё дома была такая обстановка. И много времени они проводили в лесу. У них там были свои потайные местечки.

– А где сейчас Лена? – спросила Урсула.

Дедушка промолчал.

– Что с ней случилось? – тихо спросила Исабель. Она не сомневалась, что интуиция не подвела её и на этот раз: с девочкой что-то случилось.

– Она умерла, – сказал дедушка.

Исабель застыла на месте. Она посмотрела на Урсулу, но ничего не сказала.

– Трагический случай, – продолжал дедушка. – Она утонула в лесном озере. Это произошло тем летом, когда мы приезжали сюда с папой в последний раз.

– Ужасно, – сказала бабушка, и её голос задрожал. Она вцепилась в чашку с кофе обеими руками. – Мы больше не хотели сюда возвращаться.

Больше дедушка с бабушкой не промолвили ни слова.

Исабель изо всех сил старалась дышать ровно.

Лена… Девочка из сна, со взъерошенными волосами и тёмными глазами, покрасневшими от слёз. Она не только приснилась, она действительно существовала. И у неё было имя. Исабель снова посмотрела на фотографию, которую держала в руках. Теперь она казалась ей уже не такой радостной. Скорее, пугающей, загадочной и в то же время очень печальной…

Исабель и Урсула шли по саду с большой корзиной и кухонным ножом.

После того как девочки услышали историю про Лену, бабушка попросила внучек собрать на десерт ревеня.

В нижней части сада, между двумя старыми кривыми сливами росли два метровых куста ревеня с огромными, как зонты, листьями. Исабель взялась за основание двух стеблей, как учила её бабушка, и выкрутила их. Ревень нужно непременно выкручивать, а не срезать, иначе стебель может загнить. Исабель протянула стебли Урсуле, а та ножом удалила с них листья и положила в корзину. В конце концов корзина была полна красно-зелёных стеблей и несъедобных листьев. Девочки подумали, что делать с листьями, и решили выбросить их в лесу, как поступал дедушка со срезанными ветками.

Сёстры поставили корзину, каждая взяла по охапке листьев, и они пошли по выстриженным дедушкой дорожкам, напоминавшим лабиринт.

И тут Исабель снова кое-что увидела.

Трава, которую дедушка ещё не успел постричь, стала приминаться к земле, будто рядом с ними кто-то шёл.

По высокой траве ступал кто-то невидимый!

Исабель остановилась, и шаги невидимки тоже прекратились. Девочки молчали. Обе уставились на траву. Исабель медленно двинулась дальше. Когда она заметила, что трава снова зашевелилась, то перестала смотреть по сторонам, чтобы не беспокоить невидимку.

В лесу девочки выбросили листья ревеня за высокий куст, где уже лежала огромная куча срезанных веток.

Под деревьями в траве росла крупная, сочная черника. Урсула перешагнула через ветки, крапиву и купырь и стала собирать ягоды и есть их. Исабель последовала примеру сестры. Некоторое время они молча лакомились ягодами. А потом Урсула села на поваленный ствол и стала смотреть на сад.

Небо заволокло серыми тучами, и заморосило, хотя дождь ещё не начался. Пахло травой и намокшей листвой. Со стороны сада дул лёгкий летний ветерок, и Исабель почувствовала в руках покалывание.

Девочки молчали, не глядя друг на друга. Тишину нарушал только шум ветра в кронах деревьев.

Трава вокруг них была неподвижной. За ними никто не шёл.

Но Исабель чувствовала, что кто-то наблюдает за ними из сада.

Кто-то невидимый, кто следил за ними…

Может, это Лена? Может, это она всё ещё была в саду?

Что же на самом деле происходит?

«Будто сон и явь смешались», – подумала Исабель и закрыла глаза.

Исабель и Урсула были одни в комнате. Они только что поднялись наверх после ужина, не похожего на другие, тихого. На десерт бабушка подала ревеневый пудинг в маленьких, в мелкий цветочек креманках. Сёстры лежали на кроватях. За окном был слышен стук капель дождя.

– Как жалко папу, – сказала Исабель, лёжа с закрытыми глазами. – Если он лишился здесь двух сестёр, сначала малышки, а потом Лены… то тогда понятно, что он не хотел сюда ехать. Но одно странно: почему он никогда не рассказывал о Лене? О малышке мы уже знаем…