Сесилие Треймо - Летний домик

«Может, – подумала девочка, – это тоже следы из прошлого? Может быть, и теперь то же самое?»

Может, её сны были маленькой частью какого-то события, произошедшего много лет назад… о котором Исабель не знала, но догадывалась, потому что Лена оставила после себя следы. Следы, которые всё ещё рассеяны по дому, по саду, где с таким тщанием убираются бабушка и дедушка. Следы, которые, как скрытые под землёй старые корни дерева, наполнены силой и энергией и не позволяют стереть себя…

– Интересно, раздастся ли здесь ещё раз крик о помощи? – тихо сказала Исабель. – Крик, который, похоже, тогда так и не услышали.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Урсула.

– Думаю, тем летом здесь произошло что-то ещё, – ответила Исабель. – О чём никто не хочет говорить.

– Потому что хотят скрыть это?

– Наверно.

– Ты говорила, тебе кажется, у папы есть какая-то тайна…

Исабель кивнула, но промолчала. Ей было нечего сказать. Пока. Она не была уверена, что это как-то связано между собой. Но было непонятно, почему так странно папа вёл себя у ворот. И почему ей самой снилась девочка, которая просила о помощи, – похоже, та самая, с которой папа дружил в детстве. Но самое удивительное – папа никогда не рассказывал о ней, хотя она была ему как сестра и так трагически погибла…

Всё это не могло быть случайностью: слишком уж много необъяснимого.

– Но ведь это произошло так давно, – сказала Урсула. – Какая теперь разница? Разве сейчас мы можем на это как-то повлиять?

– Может, ещё не поздно, – ответила Исабель.

Больше они не проронили ни слова. За окном в кронах деревьев шумел ветер. Исабель слышала тихий шелест аквилегий, слышала, как дедушка копошится в саду, как ходит туда-сюда, занимаясь уборкой. С первого этажа, из кухни, доносился звук льющейся из крана воды и звон тарелок: бабушка мыла посуду.

В комнате стало сумрачно. Исабель зевнула. Она почувствовала, что её клонит в сон, хотя было ещё не поздно.

– Исабель, – вдруг позвала сестру Урсула.

– Что?

– Я вот о чём подумала…

– О чём же?

– Дедушка ведь рассказывал, что Лена и папа были не разлей вода…

– И что?

– Если это так, то почему же папы не было рядом, когда она тонула, и он не спас её?

– Не знаю, – ответила Исабель. – Но я тоже об этом думала.

Ей и правда было интересно, что делала шестилетняя девочка совершенно одна у озера в чаще леса. И почему, когда всё случилось, с ней рядом никого не оказалось. Эта мысль не давала Исабель покоя.

На следующее утро все вчетвером поехали на машине в ближайший магазин.

Бабушка и дедушка обсуждали котлеты из зубатки, спаржу, лотерейные билеты и разные повседневные вещи. Все как будто забыли о вчерашней старой фотографии. Исабель это удивляло. Сама она не могла думать ни о чём другом. Может, бабушка и дедушка не хотели вспоминать о том печальном происшествии? Или была ещё какая-то причина? Исабель видела, что дедушка не хочет рассказывать о том, что случилось с Леной. И девочке это не нравилось.

Они выехали на широкую дорогу, спустя некоторое время повернули и вскоре приехали в населённый пункт, где дома стояли плотно прижавшись друг к другу, а на узеньких улочках теснились крупные супермаркеты и мелкие магазинчики. Взмахом руки бабушка указала на большой супермаркет.

Исабель и Урсула ходили между полок и складывали в тележку клубнику, черешню, картофельные чипсы, шоколад и комиксы, пока бабушка с дедушкой были заняты более важными покупками.

– Нам нужно ещё зайти в рыбный магазин, – сказала бабушка, поставив пакеты с продуктами в машину.

– Но ведь в этом магазине была рыба, – нахмурился дедушка.

– Та отвратительная замороженная, что ли? Даже не говори мне о ней, – покачала головой бабушка. – Заедем в «Якобсенс» на набережной.

Дедушка тяжело вздохнул и посмотрел на внучек.

– Может, вы купите себе мороженое и подождёте нас здесь?

– Конечно подождём, – быстро отреагировала Урсула, и Исабель согласилась с сестрой. День был пасмурным, и подождать старших с мороженым на улице было куда приятнее, чем идти в скверно пахнущий рыбный магазин. Дедушка достал из кармана купюру в пятьдесят крон, протянул её Исабель и поспешил за бабушкой, которая уже ушла далеко вперёд.

Девочки, купив по мороженому, уселись на скамейке лицом к озеру. По водной глади плавали одинокие лодочки, а над ними, то поднимаясь ввысь, то опускаясь к самой воде, летали чайки.

Испания, мама и папа теперь казались ещё дальше, чем на самом деле.