Сесилие Треймо - Летний домик

И тут Урсула протянула Исабель фотографию.

– Смотри, – сказала она.

Исабель взяла карточку. На снимке, сделанном летом в саду много лет назад, Исабель узнала дуб, под которым они обедали. В центре в белом плетёном кресле – тётушка Анна, рядом – её трость. А перед ней сидели двое детей. Тётушка Анна держала их за руки.

В одном из них, мальчике с индейским головным убором из перьев, Исабель узнала папу.

Узнать его было совсем не сложно. Он почти не изменился. У мальчика на фотографии были точно такие же глаза, та же улыбка и те же непослушные кудрявые волосы, как у папы сейчас. Папа рассказывал, что, когда учился в младших классах, пытался выпрямить кудрявые волосы, нося зимой обтягивающую шапку. Свои кудри он совсем не находил привлекательными.

Когда он об этом рассказывал, то обычно трепал по волосам Исабель, потому что они у неё были точь-в-точь как у папы. Но всё же с такими волосами куда приятнее быть девочкой. Их хотя бы можно собрать в хвост.

На фотографии папе лет семь-восемь. Значит, снимок был сделан лет тридцать назад. Исабель смотрела и удивлялась, как мало за это время папа изменился внешне. Но всё-таки она понимала, что разделяло того улыбающегося мальчика и отстранённого, серьёзного папу, высадившего их у железных ворот перед домом. Папа стал другим, изменился внутренне.

И тут у Исабель бешено заколотилось сердце. Она смотрела на фотографию, которую держала в руках, и не верила своим глазам.

«Не может быть, – подумала девочка, и внутри у неё всё похолодело. – Не может быть».

На фото рядом с папой Исабель увидела девочку. Та была чуть помладше – где-то около шести, – с почти чёрными, доходившими до плеч волосами и тёмными глазами. На голове – индейская повязка с пером. А на её лице во весь рот, полный молочных зубов, сияла счастливая улыбка.

Исабель не могла оторваться от фотографии.

Она не сомневалась: на фото была та девочка, которую Исабель видела во сне. Она узнала даже её одежду и обувь. Синее с короткими рукавами платье и чёрные балетки.

И эта девочка знала папу. Они тоже играли здесь, в летнем домике. Но как такое могло быть? Исабель совсем запуталась. Так значит, это был не сон? Девочка была настоящей? А могло это быть полуявью?

– Ты знаешь, кто эта девочка? – спросила наконец Исабель, не сводя глаз с фотографии.

Урсула покачала головой.

– Я её видела, – сказала Исабель, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди.

Ей было больно об этом говорить, да и как начать такой разговор? Вдруг она почувствовала, что скучает по тому времени, когда они с сестрой жили в одной комнате, шутили, смеялись, болтали по вечерам в темноте. Тогда было так легко всё обсуждать и всем делиться. Кажется, это было очень давно…

Исабель на секунду задумалась, а потом решительно сказала:

– Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Урсула с любопытством посмотрела на сестру.

– Что-то очень странное, чему я не нахожу объяснения. Всё началось с того, что я увидела сон…

Исабель не упускала ни малейшей детали. Она рассказала, как ночью сквозь сон слышала крик, как видела девочку у запертой двери, как та стучалась и просила Исабель открыть дверь, как слышала шаги в доме. И как потом на снимке тридцатилетней давности узнала в малышке, сидевшей рядом с папой, ту девочку.

Пока Исабель говорила, Урсула не проронила ни слова. Когда старшая сестра закончила свой рассказ, обе некоторое время сидели молча, а потом Урсула сказала:

– Этого не может быть…

– Это правда, – сказала Исабель.

– Ты уверена, что это она?

Исабель молча кивнула.

– Но ты ведь совсем ничего про неё не знаешь… С чего вдруг она попросила тебя о помощи? И ведь всё это было словно сквозь сон ?..

– Ну, я не знаю… – сказала Исабель.

– Но, может, ты что-то не так запомнила, – засомневалась Урсула. – Может, это всего лишь твоё воображение. Может, тебе всё это приснилось, потому что ночью в доме так много звуков, как говорит бабушка?

Исабель немного обиделась. С каких это пор Урсула стала такой рассудительной? Если Исабель не изменяет память, Урсула всегда верила в мистические, необъяснимые вещи. И всё же Исабель не спешила с ответом. Потому что как, в самом деле, она могла быть уверена, что Урсула заблуждается? Когда она задумывалась о том, что рассказала сестре, всё вдруг начинало казаться таким призрачным!

Но она ведь сразу, ещё в день приезда ощутила в саду чьё-то присутствие. А как же тот сон, который она видела раньше, до того как приехала сюда? Уж он точно не плод её воображения!