Евгений Туинов - Человек бегущий

Борик взглянул на затаившийся в полумраке подвала грязный черный шланг. В слабом свете настольной лампы он походил на клубок змей или даже нет, на одну, пожалуй, змею, на большого питона, вывалявшегося в какой-нибудь амазонской грязюке. Машинально он схватил пакет с Лидиным платьем и бросил его в неожиданной, необъяснимой ярости этому грязному чудовищу. Так, наверное, перепуганные жители сказочного города кидали дракону, чтобы отстал, самую красивую девушку на расправу. Ведь, в сущности, что такое красота, если задуматься? Всего лишь звонкая монета, которой можно откупиться даже от дракона…

— Привет, — сказал ему питон таинственно и благодарно.

Борик резко обернулся. В приоткрытую дверь просунулась голова в вязаной шапочке-петушке. Киса! Краем сознания, не задетым страхом, Борик с досадой отметил, что кто-то, значит, кроме него, снабжает его клиентуру фирменными шапочками. И чтобы этому кому-то пусто было! Утром у Груни засек новую шапчонку со стороны, теперь вот этот наркоман Киса глаза мозолит. Конкуренция, конечно, должна быть, но не такая же наглая, как тут. У него ведь дома этих петушков целая стопка в шкафу лежит нераспроданных! Правда впереди сезон, так что опасения его преждевременны, а брал он их летом, естественно, чтобы подешевле.

— Принес? — спросил он Кису, спросил скорее для того, чтобы сосредоточиться на предстоящем деле, отвлечься от этих шапочек, будь они неладны, а так-то оно коню было ясно, что раз Киса пришел, значит, принес.

Тот молча протиснулся в дверь, и в руках его Борик увидел громадный полиэтиленовый пакет с ручками, пышно взбитый, как хорошая подушка.

— Как договаривались, — сказал Киса кисло.

Если бы все договоренности они еще и соблюдали, Борик усмехнулся. Не было, наверное, более безответственных, необязательных и лживых людей на свете, чем эти жалкие наркоманы. Сколько раз они его подводили! А деньги из них, долги приходилось иногда в буквальном смысле слова выбивать, как пыль из половика. Тут уж Борик бестрепетно прибегал к помощи своих архаровцев. Наркоман, он, кроме кулака, никаких резонов не признает. Впрочем, с некоторых пор Борик в долг им ничего не уступал — накладно было, нервно, да и себе дороже.

Когда-то этот Киса учился в их школе, учился хорошо, — с Доски почета его карточку не снимали, — и в институт поступил сразу. Даже баба Шура еще на позапрошлогодней традиционной встрече выпускников разных лет ставила его всем в пример с высокой трибуны — таким, мол, должен быть каждый. А каким? Уже тогда Борик знал, что Киса сидит на игле и что какой уж там пример с него — был бы жив доходяга! Институт свой Киса, конечно, вскоре бросил — это как в издевку над бабой Шурой получилось, в армию его по здоровью не взяли — до иглы и таблеток нюхал, дурак, краску, так поимел жирное пятно на легких, из дома его даже, кажись, погнали отчаявшиеся родичи, и на сегодняшний день жил он где пустят, работал кем возьмут, жрал что дадут, одевался во что придется и вообще куда-то часто пропадал с концами, ложился, как сам говорил, на грунт, но это обычно после удачных наездов за дикой конопелькой в Среднюю Азию или, ближе к осени, на Украину за маковыми коробочками. Впрочем, мирок их был тесен, и если Борик наталкивался на одного из наркоманов, то и Кису найти через него было не проблема. Дела он все же предпочитал вести с Кисой — кажется, тот был обязательнее других. Да и на случай аврала был у Борика один телефончик, по которому всегда знали, где этот беспутный Киса обретается.

Киса поставил шуршащий пухлый пакет на лавку рядом с Бориком и присел напротив на корточки. Борик знал, что так вот сидеть — безмолвно, не двигаясь, как каменный, как сфинкс, ни о чем вроде бы и не думая, Киса мог часами, ноги у него не затекали, поэтому поскорее полез в карман за деньгами, расплатился.

— Ты это… — начал было и замялся что-то Киса, не глядя ему в глаза. — Себе, что ли?

— Да нет, просили тут… — соврал Борик неуверенно.

— Ты, если что, знаешь, как меня найти… — снова промямлил Киса зачем-то. — У меня кокнар есть, колеса интересные… Понял? Деньги на шириво нужны! Скажи там, кому берешь… В долг не даешь, конечно… Дай, ну дай в долг шестьсот рублей! Отдам же!..

Борик отрицательно покачал головой. С ними лучше не распространяться, с наркоманами. Киса встал и ушел, бесшумно исчез за дверью, словно его и не было. Борик подумал о том, что когда-нибудь он и умрет так, тихо, бесславно, в отходняке или, не рассчитав дозу, в кайфе, и никто ведь не почешется, не спохватится, и ему самому придется с кем-то уже другим из них, из смертников, из обреченных, иметь дело. Оно же понятно, зачем ему деньги такие — сидит ведь на игле, доза растет, счетчик щелкает, травки и колеса уже не берут… Впрочем, жалко Борику их не было — каждый сам выбирает свой путь, сам борется, побеждает или проигрывает, возносится или уходит в шлак. Наркоман — это шлак, но пока они живы, с них можно что-то иметь себе. И он будет иметь.