Евгений Туинов - Человек бегущий

— Убери ты этот фон!.. Неужели не слышишь? — кричал Алекс Борику, еще небось не думая о том, чем это для него кончится.

— Спокойно сказать нельзя? — ехидно, еле сдерживая себя, интересовался Борик.

— Крутишься, крутишься тут… Ночами не спишь… — заводясь, ворчал Алекс, не отходя от микрофона.

Борик нарочно держал полную громкость, и слова Алекса оглушали.

— Может, хорош, мужики? — спросил Саня-барабанщик.

Он и всегда их пробовал разнять, за что очень нравился Грушенкову, но что из этого получалось?

— А иди ты в конуру в белых тапочках своих! — пошел Алекс вразнос.

Саня пожал плечами и ушел. Он был спокойный, как лучник, как танк, как бетонная стена.

Костя невозмутимо брал душераздирающие аккорды на своей гитаре.

— Банка стучит, — сказал ему Алекс громовым голосом. — Об лады задевает. Подтяни!

Феликс вышел в коридор покурить.

Лида присела на скамейку возле Грушенкова, и он теперь из-за близости боялся, не смел взглянуть в ее сторону. Но от того, что была она рядом, как бы отошла для него на задний план перебранка Алекса с Бориком, смысла их слов он уже не мог разобрать, — так что-то несли обидное друг для друга, мололи языками, стараясь задеть один другого побольнее. Из коридора потянуло дымком. Что-то лопотали фаны, обступившие, видимо, Феликса. Наверное, как всегда, почтительно интересовались репертуаром, выведывали планы «Завета» на будущее. Что-то кричал уже Борик о каком-то платье и вертел указательным пальцем у виска. Грушенков затаив дыхание покосился на Лиду, но от неловкости слишком робко и разглядел лишь легкий локон ее светлых волос, маленькую родинку на шее и розовую мочку уха с простенькой серебряной сережкой. Лида была так близко, что у Грушенкова перехватило дыхание от странного, незнакомого волнения, и он отвернулся.

— И я не собираюсь оправдываться тут!.. — будто дали звук, и Грушенков разобрал слова Борика в настороженной тишине подвала.

— Да нет!.. — кажется, оправдывался уже Алекс. — Ты меня не так понял!..

То ли громкость Борик поубавил, то ли Алекс стал говорить потише, то ли вообще микрофон был вырублен, только голос его звучал уже тихо и до обидного покорно. Грушенкову стало привычно стыдно за Алекса.

И вдруг заплакала Лида — прямо тут, навзрыд, прикрыв лицо руками и вздрагивая острыми плечами под вязаной кофточкой. И что это она? Почему? Зачем? Грушенков видел, как побледнела мочка ее уха, как вздрагивала и раскачивалась в нем в такт ее плачу длинная завитушка сережки, как локон у ее виска, пружиня, пританцовывал, будто был сам по себе. Ему очень захотелось погладить ее по голове, хотя бы протянуть руку и тронуть за плечо сочувственно…

— Ну что ты-то ревешь? — спросил Борик брезгливо. — Иди лучше переоденься, покажись народу…

Грушенкову стоило больших усилий, чтобы не встать и не влепить ему, на сколько хватило бы силы. Он, конечно, не знал, почему плачет Лида, а Борик, наверное, знал или, во всяком случае, догадывался, но нельзя же так было — грубо, брезгливо, как будто она, как Алекс, уже и зависела от него в чем-то…

Лида встала со скамейки и, отвернувшись к стене, то есть к нему, к Грушенкову повернувшись, принялась промокать покрасневшие глаза беленьким крошечным платочком. Его она, конечно, не замечала. Ну и пусть! Он вовсе не желал быть нечаянным свидетелем ее слабости и вот стал… Это даже хорошо, что она не обращает на него внимания!..

— Мы будем репетировать в конце концов? — бездушно спросил Алекс, явно одну ее имея в виду.

Грушенков видел, как исказилось ее лицо досадой и болью. Значит, это и вправду из-за Алекса, не безразличен он ей…

— Проводи меня, мальчик…

Она смотрела на него и ему говорила. Грушенков вспомнил про свой разбитый нос, рука его невольно потянулась, чтобы прикрыть…

— Скорее же, скорее!.. — шептала ему Лида.

И он опять забыл про нос, про себя, про все, кажется, на свете. Он встал ей навстречу и следом за нею вышел из подвала. Было в этом какое-то волшебство. Кто мог предположить, подумать? Что вот так, ни с того ни с сего!.. Конечно, он лишь подвернулся под горячую руку, что ей в нем, конечно… И потом, он сегодня не в форме… Расступились почтительно фаны перед ними. Лида уже поднималась по лестнице, когда, оттолкнув Грушенкова, нагнал ее Алекс и остановил, придержал бесцеремонно за руку.

— Ты что? Куда? А репетиция? Ты же ничего не поняла!.. — выпалил Алекс торопливо.

— Уйди, Леша… — тихо попросила Лида и, взглянув через его плечо на Грушенкова, позвала: — Пошли же, мальчик!