Януш Гловацкий - Польский рассказ

— Да чего ей сделается-то! Уже кладу.

— У тебя, пан, не сын, а огонь-парень, — изрек Железный Зуб, становясь со своей кургузой удочкой между Болеком и отцом.

— Тут, поди, лучше клюет?

— Везде клюет одинаково, — ответил старик, начиная злиться.

Он недовольно отодвинулся шага на три, чтобы их лески не перепутались.

Первую рыбу Зуб кинул приятелю под ноги, на песок, усеянный кирпичами и камнями.

— Вацусь, держи да покрепче пришпандорь.

Вацусь отложил удочку. Отыскав вывалянную в песке плотву, он присел спиной к остальным и продернул рыбину в кукан. Некоторое время все удили молча.

Солнце запуталось меж тополей и, как утратившая скорость большая юла, закатилось за варшавские крыши. Ветер, перед заходом было утихший, снова заставил воду покрыться рябью, напряженно выгнул лески. По железнодорожному мосту громыхал электропоезд.

— Пан, эй, тяни, пан, клюет! — заорал Зуб, пытаясь отцепить концом удочки свой крючок от донки, а та вздрагивала при каждом движении повисшей на ней живой тяжести.

— А все потому, что тебе больше влезть было некуда, — проворчал старик, подбегая к удочке. Он вырвал ее из песка и осторожно подтянул кверху.

— А ты что, место, что ли, здесь купил, каждый удит где хочет, — огрызнулся Зуб, так и не отцепивши крючка, и приблизился к отцу, чтобы тому было легче вытянуть рыбу. По дороге он задел камень, прижимавший кукан Болека. За оловянным грузилом вынырнул толстый трепыхавшийся карп. Отец сосредоточенно, осторожно подтягивал его по воде. Когда рыба была уже у самого берега, она вдруг изогнулась, подпрыгнула и сорвалась с крючка.

— Чтоб ты подавился, — зло бросил отец не то по адресу карпа, не то Зуба. — А ну давай отцепляй леску, — добавил он резко.

— Сорвался, пап?

Болек был уже возле них.

— Да черт его возьми, такой карп! — с досадой сказал отец. — А ты что, не мог в другом месте свою палку воткнуть?

— Я этой палкой не таких лопухов, как вы, ловил. Ты, Болек, ну-ка отцепи леску!

Они поочередно пытались распутать лески. Отец был уже на грани бешенства, потому что Зуб не позволял оторвать свою леску. Он с ненавистью поглядывал то на Зуба, то на его приятеля, пытавшегося неподалеку подтащить что-то концом удилища к берегу.

«Шаромыжники», — думал он. Его так и подмывало огреть кого-нибудь из них вдоль спины.

Когда Зуб задел ногой камень, венок из рыб шевельнулся, почувствовав расслабление кукана. Заостренная проволока еще дважды цеплялась за камешки, о чем давала знать боль, боль, раздирающая рот, но в конце концов течение втянуло кукан в воду. И груда освобожденных рыб, образовав широкую гирлянду, медленно поплыла по течению. Теперь кукан позволял рыбам обрести более удобное положение. Даже те, что оказались брюхом кверху, уже начинали, хоть и с трудом, переворачиваться на бок. Плотва, пойманная последней, почувствовав какое-то изменение, еще раз попробовала рвануться и выплюнуть кукан: она сползла мордой по шнуру до самого конца, но там застряла у проволочного якорька. Течение тянуло рыб все быстрее, они выплывали уже на простор, где вода была глубже и прохладнее.

Приятель Зуба скинул ботинки и по колено забрел в реку. Удочка-прутик сгибалась под тяжестью кукана, не могла удержать венок из рыб. Дно опускалось круто, песок уходил из-под ног. Обломки кирпичей, камней и черепки посуды, торчавшие под водой, как рифы, ранили босые ступни.

— Болек, где рыбы, дурья твоя башка?

Мальчонка с беспокойством повел глазами вдоль берега.

— Нету, пап…

Старик рывком разорвал спутанные лески, Вацусь уже карабкался по скату к набережной. Заметив погоню, он заторопился, но споткнулся и съехал вниз на боку.

— Брось рыбу и мотай отсюдова! — с гневом сказал старик подымавшемуся с земли Вацусю.

— Какую еще рыбу? Кайтусь, ты слышал? — крикнул приятель Зуба с деланным возмущением. — Этот старик хочет отобрать у нас нашу рыбу.

— Я же говорил, что он хитрый тип, — сказал Зуб, медленно приближаясь по набережной. — Ты, Вацусь, стереги там рыбу, наше добро никто за нас стеречь не будет.

Вацусь встал и снова полез наверх. Рыбы были облеплены песком вперемежку с кирпичной и угольной пылью.

— Пап, забери у него! Па-ап… — крикнул Болек, чуть не плача.

Старик сделал несколько шагов вслед карабкавшемуся Вацусю.

— Брось, гнида, не то утоплю, как кота паршивого!

— Вацусь, да он покушается на твою жизнь, — сказал Зуб. — Позвать милицию?

Вацусь углядел несколько выбоин на откосе и запрыгал по ним вверх, хлеща рыбой о камни. Но прежде чем он достиг ровного места, Болек, ловко вскарабкавшись по склону, догнал его и с отчаянием вцепился в кукан.