Фатима Мирза - Место для нас

– Когда ты приезжаешь домой?

Она не планировала поездку. Пыталась отстоять себя, свой собственный стиль жизни в надежде, что родители рано или поздно ее примут.

– Пока не знаю, папа. А что?

– Не можешь ли приехать как можно быстрее?

– Следующие каникулы через три недели.

Папа так долго молчит, что она не понимает, расслышал ли он ее.

– Не знаю, что делать.

Его голос дрожит. Она вонзает ногти в ковровое покрытие шкафа. Он никогда не говорил так. Не такими словами и уж точно не таким тоном.

– О чем ты?

– Что‐то случилось. Он не ходит на занятия.

– Но это в порядке вещей для Амара, помнишь? В следующем семестре запишется снова.

Эти слова не кажутся убедительными даже ей самой. Она смотрит наверх, в темные рукава висящих блузок.

– Он вообще не выходит из дому. Или исчезает на несколько дней. А потом возвращается и ложится спать. Я пытаюсь разбудить его днем. Но он не просыпается.

Четыре таблетки в подкладке куртки. Она закрывает глаза. Прислоняется к стене шкафа.

– Ты обыскивал его вещи?

Молчание. Потом:

– Если бы ты могла приехать.

– Но что я могу сделать, папа?

– Поговорить с ним. Он тебе доверяет.

Закончив разговор, она возвращается в гостиную. Тарик смотрит на нее.

– Что случилось? – немедленно спрашивает он.

Раньше она никогда не терялась в его присутствии.

– Нужно ехать домой.

– Сейчас?

Дорога до дома займет пять часов, а уже одиннадцать ночи. Тревога Тарика кажется искренней. Он так откровенен с ней. Может, она позволит себе сблизиться с ним так, как ни с кем другим. Но как она может быть уверена, что он не посмотрит на ее семью с неприязнью?

– Хочешь, я поеду с тобой? – спрашивает он.

У него доброе сердце. Она благодарна ему. Берет сумочку, хватает ключи и качает головой: нет.

К тому времени как она добралась, небо уже светлеет. Она словно в тумане входит в дом, и в этот час даже мебель, кажется, спокойно дремлет. Диваны накрыты белыми простынями. Растения в горшках у лестницы. Обувь, оставленная у двери. Никто не знает, что она приехала. Даже сама Хадия не знала, что приедет, пока не повесила трубку. На прощание она сказала: «Если бы ты поговорил с Амаром без гнева, он доверился бы и тебе». Она сразу пожалела о сказанном, и не потому, что подразумевала другое. А потому, что отец вместо того, чтобы назвать ее batamiz , непочтительной, промолчал. Весь разговор он с трудом отвечал на вопросы, а потом добавил только: «Да, хорошо, если бы ты смогла приехать».

Оказавшись в доме, она сразу идет в спальню Амара. Он там. Крепко спит. Окно широко распахнуто, холодный воздух врывается в комнату. Всю ночь она вела машину, охваченная паникой, не зная, что творится в доме. Она боялась, что приедет слишком поздно. Она не знает, отчего кружится голова – от недостатка сна и избытка кофеина или от огромного облегчения при виде брата. Она закрывает окно, садится на край кровати. Откуда‐то приходит полузабытое воспоминание: серый свет и Амар, который говорит, что Хадия всегда приходит, если он позовет.

«Слава тебе, Господи, – думает она, – может, я эгоистка, но ты позволил мне вернуться, пока не стало слишком поздно».

Она чувствует себя странно, подумав о том, что ее мать поблагодарила бы Бога точно так же. А ведь Хадия считает свои отношения с Всевышним немного более сложными, чем у матери. Но если следует благодарить именно Бога, она поблагодарит. Хадия встает и становится на колени. Касается лбом ковра.

Они в саду. Хадия прислоняется к сливовому дереву, а Амар сидит рядом, вырывает травинки и разбрасывает, как конфетти. В это время года сливы еще маленькие и горькие. Иногда в окне появляется лицо матери. Но когда Хадия снова смотрит в ту сторону, мать исчезает. Обычно общество брата словно позволяет Хадие вернуться к истокам – нет необходимости думать, что сказать и каким образом. Но сегодня она колеблется. Пытается понять суть проблемы или определить степень ее тяжести, но каждый раз, приготовившись обо всем расспросить Амара, она отступает, боясь рассердить или потерять его доверие.

– Я не хотел, чтобы так было, – признается он.

– Как именно, Амар?

– Не могу описать.

– Попытайся.

– Я знаю, ты мне не доверяешь.

– Доверяю.

Он рвет стебельки травы, раскладывает в ряд на ладони.

– Я должен деньги одному человеку.

– Что ты наделал?

– Я знаю, ты мне не доверяешь, Хадия.

– Доверяю, Амар. Кому ты должен? За что?

– Пятьсот долларов.

Он дергает рукой, и несколько стебельков падает на землю. Другие прилипли к коже, и он их стряхивает. Она прижимает ладонь ко лбу: